Чинара
Шрифт:
– Заходи. Не выгонять же тебя.
Игнат согнулся, чтоб не стукнуться о притолоку, и перешагнул через порог. Немного постоял в сенях, полюбопытствовал, привыкая глазами к темноте:
– Когда думаете валить старуху?
– Как переселимся в новую.
Арина щелкнула выключателем, сняла с себя пальто и повесила его на деревянную вешалку, приколоченную гвоздями к стене. Затем стащила с головы платок и, наклонившись к зеркалу, поправила смятые волосы. Игнат из сеней покосился на Арину, отметил волнующий
– Будете ломать хату - кликните, - сказал он.
– Подсоблю.
– Ломать не строить, - Ариной овладевал дух противоречия. Ей отчего-то хотелось возражать Игнату, ни в чем не соглашаться с ним.
– Мы и сами управимся, с Костей.
– Она отчетливо подчеркнула последнее слово.
Упоминание о Косте передернуло Игната, но он сдержался, изобразил на лице подобие улыбки:
– А я не хуже его ломаю.
– Знаю таких!
– в голосе Арины послышалось ожесточение. Силачей-красавцев...
– Эх, Арин, время даром теряем! Давай по маленькой.
Арина нащупала в углу сеней рогач, поддела им чугун и вытащила из печи. Медленно стала разливать борщ в тарелки. Игнат потянул носом: прямо на него пахнуло духом разомлевшего лаврового листа. Управившись с борщом, Арина взялась хлеб резать. Игнат сидел на лавке, бросая на нее мимолетные взгляды.
– А мать где?
– спросил он.
– Дом стережет.
– И не боится одна ночью!
– чему-то радуясь, промолвил Игнат.
– Мать всю жизнь одна. Привыкла.
– Ну, Арин, давай!
– Игнат поднял до краев налитую рюмку, ободряюще кивнул: - Живы будем, не помрем - и еще ее нальем!
Арина, не чокнувшись с ним, выпила.
– Э, повтори!
– решительно заявил Игнат и отставил свою рюмку.
– Это не по-нашему, не по-шахтерски.
Для начала надо стукнуться.
– Забылась... Ты уж прости.
– Нельзя. Не к добру это, - настаивал он, опять наполняя ее рюмку.
Выпив с Игнатом, Арина приложила к горячим щекам ладони, легко покачнулась на стуле, рассмеялась:
– Ой, пьянею! Голова начинает кружиться. Наверно, отучилась пить. Сижу и чувствую, как пьянею.
– Пройдет. Это кровь играет.
– А ты хитрый...
– С чего ты взяла?
– Мне налил штрафную, чтоб споить...
Игнат ухмыльнулся, сграбастал бутылку и приложился к ее горлышку. Арина с изумлением глядела, как в перевернутой вверх дном бутылке с каждым глотком клокочет и убавляется водка. Вот уж последние капли выпиты. Игнат с торжественным видом небрежно кинул посуду под стол, выдохнул:
– Теперь мы в расчете.
– Игнат...
– только и промолвила Арина.
Он встряхнул свои смолистые кудри, протиснулся между столом и подоконником, остановился на середине
– Уважила ты меня, не прогнала. И на том спасибо... Скучно! Вроде червяк душу сосет... А вот с тобою на сердце отлегло. Полегчало. Ты вроде родня мне. Ей-богу, Арин...
– Родня посеред дня, а ночью не попадайся.
Что-то в нем раздражало Арину, не о том говорили они, как ей мечталось, не то делали. А он все распалялся, не отводя от нее блестящих глаз:
– Какую силу скопил я в себе - страшно подумать.
Я еще покажу им, я покажу!
– Игнат неизвестно кому погрозил кулаком и вернулся к столу, приблизив к Арине лицо.
– Они поймут, кто такой Игнат Булгарин, поймут!
– Ты уехал тогда и не попрощался со мной, - с едва скрытой горечью, с печалью вдруг вспомнила она.
– Я одна ходила за ягодами на Шахан. Надеялась, что ты там... Много я передумала о тебе. А спросить у твоей матушки стеснялась, где ты...
Игнат прервал свои рассуждения, в замешательстве поморщился.
– Детство!
– махнул рукой.
– Что я тогда понимал, пацан желторотый. Вот теперь...
– Он наклонился над Ариной, неожиданно и грубо привлек ее к себе, поцеловал в губы.
– Теперь я не упущу тебя, не ускользнешь, прошептал Игнат.
Арина толкнула его в грудь обеими руками, вырвалась из объятий. Губы у нее дрожали, на щеках проступала бледность.
– Катись...
Игнат остолбенел:
– Ты что, Арин? Вот чудачка... Мы ж не дети.
– Сматывай удочки.
– Выгоняешь...
– Игнат попятился к вешалке, машинально напялил дубленку, не сводя с нее бегающих глаз.
– Как же так... Издеваешься, да?
– Уходи, - упавшим голосом произнесла Арина.
– К нему с открытой душой, а он с грязью. Пожалел бы мою память, раз не жалеешь меня. А теперь и вспоминать не о чем. Пошел.
– Ладно, ладно, - озадаченно бормотал он, уже из сеней. Звякнула щеколда, дверь открылась, но в последний момент Игнат раздумал уходить, вернулся к столу.
– Все равно, как ни гордись, мы с тобой два сапога пара.
Эх, была не была, покажу одну диковинку! Хитрая диковинка...
– Он пошарил во внутреннем кармане пиджака и, сделав резкий выброс руки, шлепнул по столу сберкнижкой.
– Чего бы мы вдвоем наворочали, глянь!
Арина, странно успокоившаяся, взяла сберкнижку, расправила на ней завернутые углы, но раскрывать не стала, только загадочно усмехнулась и швырнула ее к порогу.
– Купить хочешь? Не на ту напал. Не покупаюсь я, Игнат.
– Чужими деньгами не сильно-то кидайся!
– крикнул он, поднимая книжку. Выпрямился, с подчеркнутым достоинством одернул дубленку.
– До свидания, голубка...
Однако стоял в сенях, не трогался с места.
– Сердишься?.. Ну прости, если что не так вышло.