Чика
Шрифт:
— Тшшш… Полегче, ты меня задушишь! — смеется.
— Я тебя убью, — шепчу я онемевшими губами, делаю глубокий вдох.
— Готова?
Отрицательно качаю головой вероятно теряя сознание.
Дровосек прижимается своими губами к моим пересохшим губам и падает назад увлекая меня в невесомость свободного парения. Крик рождающийся в груди оглушает, рассекаемый нами воздух рвет мои волосы. Его дыхание обжигает мою шею, мы словно сиамские близнецы, сросшиеся воедино болтаемся вниз головой, раскачиваясь на тросах.
— Придурок!! — пытаюсь боднуть его
— Что тебе понятно? — смеется Дровосек.
— Это все только ради того, чтобы облапать меня, да? — одна его рука, крепко прижата к моим ягодицам, вторая обвивает мою спину под лопатками.
— Мне убрать руки? — смеется он.
— Только попробуй!
— Еще хочешь?
— Нет!
— Точно?
— Ну если только один разочек.
Дровосек смеется мне в шею.
— Я же говорил.
— Я все равно тебя потом убью.
— Хорошо, — целует меня подтягиваясь на перекладине, перемещая нас из положения вниз головой. Поднимаемся обратно на площадку.
Глава 17
— Может откапиталить получится? — смотрю на понурое лицо отца, вытирая руки о ветошь.
— Не, Кирюх… Блок шатуном пробило. Гидроудар, это полный пи…ц, я же тебе сразу сказал, — произносит он, прикуривая сигарету.
Это полная жопа. Очко гигантских размеров, в котором мне еще не удавалось побывать до сегодняшнего дня. Я ведь чувствовал, что вляпаюсь в какое-нибудь дерьмище. Иногда нужно прислушиваться к собственным ощущениям. Я мог бы сейчас целовать нежные губы Алики и трогать ее ох…ю троечку, а не вот это все. Все моя гребаная жадность. Заработал, твою мать!
— Можно бэушный движок посмотреть, — докурив сигарету, отец тушит ее о камень и бросает в урну.
— Бл…ть! Это же полтос не меньше.
— Ну, где-то так, — кивает он, открывая приложение. — Я поищу, а ты пойди поешь. Голодный ведь.
— Ага… — хлопаю капотом, набирая Тимура.
Я грязный как черт и злой как собака. Ранним утром мне прилетел очень выгодный заказ и хоть на дальняки я стараюсь сейчас не ездить, все больше кручусь в городе, здесь не устоял. Пацаны платили очень щедро. Триста километров туда и столько же обратно. Делов то… на полдня не больше. Поездка на турбазу, обойдется мне теперь не то что в плюс, а охренеть в какой минус. А если учесть стоимость эвакуатора. То вообще, пи…ц!
— Ты уже вернулся? — судя по сопению в трубку, Тимур снова дрыхнет. Во жизнь у человека…
— Ага, — зевает, — пару часов назад.
— И как?
— Как всегда… — Как всегда, это значит, Тимур забрал призовое место. — Бедный Буцефал, уже еле тягает мою тушу, — смеется, — вот думаю, может мне выездкой заняться. Твоя красотка как обычно, всех сделала.
В горле скапливается ком, приходится приложить усилие, чтобы проглотить его и продолжить ровным голосом:
— На нее даже не смотри, — говорю, а у самого подрагивает
— Не переживай! Я себе фриза присматриваю. Меня девочки не интересуют, это ты с капризными фифами ладишь. Мне как-то проще с пацанами, — смеется. — У тебя случилось что-то?
— Случилось. Движок положил.
— Помощь нужна?
— Какая? — ржу, вытягивая зубами сигарету из пачки.
— Ну моральная, — отвечает Тимур посмеиваясь — Ты же меня знаешь, я в железяках не шарю.
— С железякой я сам разберусь. Я по другому поводу звоню. Я тебе сейчас бабла скину, ты можешь цветы купить и Алике передать.
— Ну, в принципе могу… А курьер чё, не справится?
— Справится. Но мне нужно, чтобы ты посмотрел, сильно она расстроена или не очень.
— Боюсь, что здесь я пас. Как по мне, так у нее постоянно недовольная моська.
— Ну глянь, по-братски, а?
— Хорошо, посмотрю.
Тимур скидывает мне фотки букетов. Психует, а мне все не то. В итоге присылает мне дубовый банный веник и пишет, что если я не решу, что тащить своей фифе в ближайшие пять минут, то он купит его.
«Красные розы, штук двадцать пять и медведя белого», — пишу допивая чай и закидываю грязную посуду в мойку. Слышу недовольный писк Олеськи:
— Только попробуй не помыть за собой посуду! — игнорю ее недовольство. Что мне еще сделать? Пол помыть и шмотки постирать. Ухожу на улицу. — Кирилл!! — вопит она, но мне все равно, у меня есть проблема посерьезней.
Мы не виделись четыре дня. И хоть она упорно не хотела признаваться, что скучает. Я чувствовал, что это не так. Об этом свидетельствовало все: голос, интонации, смех не такой звонкий и заразительный, как тогда, когда она рядом со мной. Я влип в эту девчонку и теперь думаю о ней днем и ночью. Теперь мне нужно много денег, гораздо больше, чем я зарабатывал до встречи с ней. Раньше я работал, чтобы моей семье было проще справляться с трудностями, сейчас готов пахать в два раза больше, лишь бы видеть ее красивые глаза и улыбку, которую она дарит только мне.
«Пойдет?» — Тимур присылает мне фото довольно объемного букета из ярко красных роз. То, что надо, они не бордовые, а именно красные, такие не могут ей не понравиться. Рядом с букетом, небольшой белый медвежонок.
«Может поменяем на анаконду? Там была. Красивая такая, двухметровая. Я готов доплатить», — угорает Тимур. Пишу ему, чтобы сразу перезвонил мне, после того как увидит ее.
Она расстроилась, когда я сообщил ей, что и сегодня тоже увидеться не получится. Я бы очень хотел, но без тачки мне нельзя. Если я не починю ее сегодня, край завтра. То наши встречи и вовсе могут прекратиться. Мало того, что мне нужно работать, так еще, мне нужно на чем-то к ней добираться. Кошусь на грязный кроссовый мотоцикл, который не успел привести в порядок с последнего выезда. Никак руки не дойдут. Когда отец мне его подарил, я с него буквально пылинки сдувал, мыл его, натирал… А сейчас он тупо стоит и подпирает стену в гараже. Не до него мне…