Четвертое крыло

Яррос Ребекка

– Нет. – У него приподнялся уголок рта. – Как там тренировка с Карром?

Неплохо съехал с темы.

– Я могу разбудить молнию, но не могу прицелиться, и еще это ужасно выматывает, – я поджала губы, вспоминая свой первый удар. – Знаешь, вчера на летном поле ты обошелся со мной как говнюк.

Он стиснул книгу в руке:

– Да. Я сказал тебе то, что, по-моему, тебе надо было услышать, чтобы пережить тот момент. Знаю, ты не любишь, когда другие видят тебя уязвимой, но ты…

– Все-таки была уязвимой, – закончила я мысль.

Он кивнул.

– Если тебе станет от этого легче,

я тоже не удержал в себе завтрак, когда в первый раз убил человека. Я не стал думать о тебе хуже. Это просто показывает, что у тебя еще осталась человечность.

– Как и у тебя, – ответила я, мягко забирая книгу.

– Спорный вопрос.

Сказал человек со ста семью шрамами на спине.

– Нет. Не для меня.

Он отвернулся, и я поняла, что он вот-вот снова уйдет в глухую оборону.

– Расскажи что-нибудь настоящее, – попросила я, отчаянно стараясь удержать его.

– Например? – спросил он, прямо как тогда в полете, когда я набралась смелости спросить его о шрамах, а он бросил меня на горе одну.

– Например… – я панически искала, что бы спросить. – Например, куда ты отлучался в ту ночь, когда я застала тебя во дворе.

Он наморщил лоб:

– Давай поточнее. Третьекурсников все время куда-то отправляют.

– С тобой еще был Боди. Сразу перед Полосой. – Я нервно провела языком по нижней губе.

– А. – Он взял другую книгу, положил на стол, явно стараясь потянуть время и решить, открываться мне или нет.

– Я никому не расскажу ничего про тебя, – пообещала я. – Надеюсь, ты это знаешь.

– Знаю. Ты не сказала ни одной живой душе, что видела под деревом прошлой осенью. – Он потер шею под затылком. – Альдибаин. Тебе нельзя знать зачем, и больше никаких вопросов, но мы летали туда.

– А.

Я действительно ожидала не этого, но для кадетов обычное дело – доставлять что-нибудь на форпост.

– Спасибо, что рассказал.

Я хотела положить книгу на место, но увидела, что переплету старинного тома явно досталось, когда мы скинули его вчера ночью.

– Вот дерьмо.

Я открыла обложку сзади и увидела, что она отрывается.

И из нее что-то торчало.

– Что это? – спросил Ксейден, заглянув через плечо.

– Не знаю, – удерживая тяжелый том одной рукой, я вытянула наружу хрупкий клочок пергамента. Все поплыло перед глазами, когда я узнала почерк отца и увидела дату – за несколько месяцев до его смерти.

Моя Вайолет,

скорее всего, ты уже будешь в квадранте писцов, когда найдешь это послание. Помни, что фольклор передается из поколения в поколение, чтобы научить нас правильно понимать прошлое. Если мы утратим его, утратим и связь с историей. Хватает всего одного отчаявшегося поколения, чтобы эту самую историю изменить – или даже переписать.

Я знаю: когда придет время, ты сделаешь правильный выбор. В тебе всегда было все лучшее от твоей матери и от меня.

С любовью,

папа

Нахмурившись, я передала письмо Ксейдену и пролистнула книгу. Я хорошо знала все эти сказки и до сих пор слышала, как голос отца читает каждое слово,

словно все еще была ребенком и лежала у него на коленях, свернувшись калачиком после долгого дня.

– Загадочно, – заметил Ксейден.

– Он стал немного… загадочнее в годы после смерти Бреннана, – тихо призналась я. – Из-за смерти брата отец совсем замкнулся. Мне удавалось проводить с ним время только потому, что сама всегда сидела в библиотеке, училась на писца.

Страницы шуршали, а я пролистывала истории о древнем королевстве, простершемся от океана до океана, и Великой войне между тремя братьями, бившимися за владение магией в том таинственном краю. В одних сказках говорилось о первых всадниках, научившихся связываться с драконами, и как эта связь могла обратиться против человека, если он забирал слишком много энергии. В других – о великом зле, что расползлось по земле, когда людей совратила темная магия и превратила в существ, что именовались вэйнителями или вейнинами, и те создали стаи крылатых тварей под названием «виверны» и, алчные до власти, выжгли всю магию в той земле. В третьих рассказывалось об опасностях применения сил на земле, а не в небе, поскольку можно легко начать забирать магию из почвы у себя под ногами и в конце концов сойти с ума.

Одной из целей этих сказок было научить детей тому, что бывает, когда у тебя слишком много власти. Никто не хотел стать вэйнителем – чудовищем, что прячется под кроватью, когда нам снятся кошмары. И уж точно никому не хотелось контролировать магию без дракона. Но и только – ведь это всего лишь детские сказки на ночь. Так зачем папа оставил эту загадочную записку – и спрятал в этой книге?

– Как думаешь, что он пытался сказать? – спросил Ксейден.

– Не знаю. Здесь все сказки о том, что власть развращает, и может, он думал, это касается и кого-то в верхах, – я взглянула на Ксейдена и пошутила: – Я вот точно не удивлюсь, если однажды генерал Мельгрен сорвет маску и окажется страшным вэйнителем. У меня от него мурашки по коже.

Ксейден усмехнулся.

– Ну, будем надеяться, дело не в этом. Мой папа говорил, вэйнители выжидают в Пустошах и однажды придут по нашу душу – если мы не будем кушать овощи. – Он посмотрел в окно, и я поняла, что он вспоминает отца. – А однажды он сказал, что, если мы не будем осторожнее, в королевстве не останется магии.

– Мне жаль… – начала я, но, когда он напрягся, решила, что лучше сразу сменить тему. – Так с какой именно кучи хлама начнем?

– У меня есть план на вечер получше, – сказал он, положив мне на кровать еще одну охапку одежды.

– Да? – я оглянулась и поймала его темный взгляд на моих губах.

Пульс немедленно ускорился, от мысли о его прикосновении по мне пронеслась молния энергии.

«Не влюбляйся в меня…»

Его слова шли вразрез с тем, как он смотрел на меня сейчас.

Я отступила на шаг.

– Ты просил не влюбляться в тебя. Уже передумал?

– Конечно нет, – у него напряглась челюсть.

– Ясно. – Я и не ожидала, как от этих слов будет больно, но в том и проблема. Я уже слишком эмоционально привязалась, чтобы отделять секс, даже такой феноменальный, от чувств. – Есть проблема. Не уверена, что в твоем случае могу отделять секс от эмоций.