Четвертое крыло
Шрифт:
«Проклятье, мне всегда будет тебя мало, да?» – произнес он, зарывшись лицом в мою шею.
«Заткнись и трахай меня, Риорсон».
А сожалеть можно и завтра.
Одной рукой я потянулась к верхнему краю шкафа, чтобы отвечать с большей силой, встречать напор его бедер, чтобы он проникал глубже, сильнее. Он стянул одну из бретелек моей сорочки – и холодный ночной воздух поцеловал затвердевший пик моего соска за миг до того, как его охватил горячий рот Ксейдена.
Дверца застонала, затем с хрустом сошла с петель, и тени Ксейдена хлестнули вперед, защищая меня от падающей доски. Моя сила вспыхнула в ответ на его, зашипела под кожей, когда я схватила его плечи и нашла своими губами его.
Никаких остановок. Остановиться уже невозможно.
– Блядь, – не сдержался он, вскрикнул и взял меня, и брал снова и снова, не останавливаясь, а потом снова развернул нас, чтобы я уперлась спиной в ткань. Но это не кровать. Это шторы у окна.
Вновь затрещала энергия от встречи наших губ – и вновь он заработал бедрами, с каждым движением болезненно затягивая узел внутри меня.
И сила… ее стало слишком много. Она обжигала, от нее кипела кровь, желая высвобождения.
– Ксейден! – вскрикнула я, выгнувшись, но в то же время вцепившись в него так, словно лишь он привязывал меня к земле.
– Я держу, Вайолет, – пообещал он, роняя рваные выдохи на мои губы. – Давай.
Через меня пронеслась молния, сверкнув так ярко, что я невольно зажмурилась. Надо мной хлестнуло жаром, тут же прогремел гром.
И я почуяла запах дыма.
– Проклятье. – Сила Ксейдена заполнила комнату, затмевая весь свет, и штора упала, но мы отодвинулись раньше, чем обожженная ткань коснулась моей кожи.
Узел удовольствия превратился в точку кипения, когда Ксейден опустил меня на пол, уложив на спину, – и наконец-то я почувствовала на себе его вес. Тени рассеялись, и вот он надо мной, его темный взгляд, сконцентрированный только на мне, – самое прекрасное, что я видела в жизни.
«Как. Красиво», – каждое слово я подчеркнула поцелуем.
Он отстранился, миг-другой всматривался в мои глаза, а затем уничтожил меня очередным поцелуем, оставляя желать все больше и больше, и все это время не прекращая двигать бедрами.
Этот человек целовал всем телом, сочетая движения члена с выпадами языка, навалившись на меня так, чтобы я не задыхалась, но все же дразня мои сверхчувствительные соски своей грудью. Он удерживал меня на той же грани, где находился сам, и я не знала, сколько бы еще выдержала, пока не спалила бы всю комнату дотла.
– Мне нужно… нужно… – мои глаза в исступлении искали его. Куда подевались все слова?
– Знаю, – он вновь захватил мои губы и пропустил руку между нами, доводя меня своими талантливыми пальцами до очередного оргазма, – и снова сверкнул свет, снова за ним последовали гром
Удовольствие захлестывало волнами, разбиваясь об меня вновь и вновь, оставалось только цепляться за плечи Ксейдена и ждать в блаженном смирении.
– Прекрасно, – прошептал он.
Стоило мне успокоиться, как его ритм нарушился, он прижал мое колено к своей груди и вошел еще глубже. Я двинула бедрами навстречу, пот катился с нас градом, пока я с невероятным увлечением наблюдала, как он сходит с ума. Я обожала то, как он теряет самообладание так же, как боялась потери своего. Я качнула бедрами, и он застонал, закинув голову, а потом вонзился в меня на всю длину. Раз. Второй.
На третий он вскрикнул, затем содрогнулся внутри меня – и его сила хлестнула полосами теней, и расколола деревянную мишень с другой стороны окна.
Разлетелись щепки, и Ксейден выкинул новую волну тьмы, чтобы защитить нас от обломков. Затем тени отступили, и кинжалы осыпались на пол рядом со мной.
Он был столь же потрясен, столь же заворожен происходящим, как и я, пока мы лежали и смотрели друг на друга, пытаясь отдышаться после того, что можно было назвать полнейшим безумием.
– Никогда не терял контроль настолько, – сказал он, перенося свой вес на одну руку и убирая волосы с моего лица второй.
Такое ласковое движение, такое непохожее на все, что мы сейчас испытали, что я не могла не моргнуть и не улыбнуться.
– Я тоже. – Я улыбнулась до ушей. – Хотя мне раньше и терять контроль было не над чем.
Он рассмеялся и перекатился на бок, прижав меня и положив мне под голову мускулистую руку.
Я принюхалась к дыму.
– Я…
– Подожгла шторы? – Он поднял бровь. – Да.
– Ой. – У меня не хватало сил устыдиться, поэтому я просто провела пальцами по его щетине. – А ты – потушил.
– Да. А потом сразу уничтожил твою мишень, – он поморщился. – Принесу тебе новую.
Я взглянула на шкаф.
– И мы…
– Да уж, – он поднял брови. – Да и кресло тебе понадобится новое.
– Это было… – А я ведь даже штаны с него не до конца сняла, и смятая сорочка так и висела у меня на плече.
– Ужасающе идеально. – Он взял меня за подбородок. – Надо привести тебя в порядок и уложить спать. Будем волноваться о… комнате потом. Забавно, но твоя кровать – как раз единственное, что мы не разворотили.
Я села, чтобы убедиться, что кровать и правда выжила, и рядом сел Ксейден, придвинувшись ко мне. Я тут же потеряла интерес ко всему, кроме его мускулистой спины и синего следа, наложенного Сгаэль.
Я осторожно потрогала узоры, задержавшись кончиками пальцев на выпуклых серебристых шрамах, и он напрягся. Короткие тонкие линии – слишком четкие для кнута, слишком бессмысленные в своем порядке, но ни разу не пересекающиеся.
– Что с тобой случилось? – шепнула я, затаив дыхание.
– Тебе правда хочется знать?