Четвертое крыло
Шрифт:
– Точно, – кивнула Рианнон.
– Ой, только не начинай. Вы с Тарой весь год то вместе, то опять вместе, – сказала Надин и тут же побледнела. – Вот дерьмо. Или уже нет?
– Мы объявили передышку до парапета, – ответила Рианнон, когда мы вошли в квадрант целителей.
– Трудно поверить, что меньше чем через две недели мы будем второкурсниками, – сказал Сойер.
– Трудно поверить, что мы выжили, – добавила я.
На этой неделе в списке было только одно имя – третьекурсника, который не вернулся
Когда мы вышли на двор, вечеринка уже была в разгаре. Разрозненные черные фигуры почти потерялись в море бледно-синих (целители), бежевых (писцы) и темно-синих пехотинцев. Тут, должно быть, собралось не меньше тысячи человек.
Над нами в десятках люстр повисли магические огни, каменные стены Басгиата были покрыты роскошным бархатом, и плац преобразился в бальный зал. В углу даже играл струнный квартет.
«Где ты?» – спросила я Ксейдена, но не получила ответа.
Мы рассеялись в толпе, как только вошли, но Лиам оставался при мне – натянутый, как тетива арбалета.
– Скажи, что не забыла надеть под платье броню.
– Думаешь, кто-нибудь зарежет меня на глазах у моей матери? – Я показала на балкон, где восседала мама, обозревая свои владения.
Наши взгляды встретились – и она шепнула что-то человеку рядом, пропав из вида.
Угу. И я тоже рада тебя видеть.
– Думаю, если кто-то и хочет тебя зарезать, сейчас – самое время, особенно если твое убийство поможет заодно покончить с сыном Фена Риорсона.
Его голос звенел от напряжения.
Тогда я и заметила взгляды офицеров и кадетов вокруг. Они пялились не на мои серебристые волосы или имя на ленте. Нет, их глаза округлялись при виде запястья Лиама – и заметных завитков метки восстания.
Я подхватила его под руку и высоко подняла подбородок.
– Прости меня.
– Тебе-то извиняться не за что. – Он успокаивающе погладил меня по запястью.
– Еще как есть за что, – шепнула я. О боги, все собрались здесь в честь расправы с тем, что он и другие, такие же как он, называли отречением. В честь казни его матери. – Можешь идти. Даже лучше, чтобы ты ушел. А то здесь… – я покачала головой.
– Куда ты, туда и я, – он сжал мою ладонь.
В горле у меня встал… не комок, нет, будто целый валун, и я оглядела толпу, чутьем понимая, что его здесь не будет. Не будет ни Гаррика, ни Боди, ни Имоджен – ни тем более Ксейдена. Неудивительно, что сегодня Лиам был в таком поганом настроении.
– Ты этого не заслужил. – Я обожгла взглядом пехотного офицера, которому хватило наглости изобразить шок при виде запястья Лиама.
– Весьма сомневаюсь, что тебе самой нравится праздновать годовщину смерти своего брата. – Лиам держался с таким чувством собственного достоинства, какого я и вообразить не могла.
– Бреннану бы это не
– Да, прямо как… – он осекся, и я сжала его руку сильнее, заметив, как перед нами расступилась толпа.
Показался король Таури вместе с моей матерью, и, судя по его широкой зубастой улыбке, направлялся он в мою сторону. Его дублет рассекала пурпурная лента, приколотая к груди десятком медалей, которые он заслужил (точнее, не заслужил) на сотнях полей сражений, где ни разу не ступала его нога.
А вот медали матери были заслужены – и они, словно жемчуга, украшали ее черную ленту, охватывавшую форменное платье с высоким воротом и длинными рукавами.
– Иди, – прошипела я Лиаму, выдавив ради матери улыбку при виде генерала Мельгрена.
Может, Мельгрен и гений, но находиться в его присутствии жутко.
– Когда показалась главная для тебя угроза? Не дождешься. – Его спина выпрямилась.
Хотелось оторвать Ксейдену его очаровательную головушку за то, на что он обрек Лиама.
– Ваше величество, – пробормотала я, убрав ногу назад, как учила Мира, и присела, склонив голову, заметив, что Лиам поклонился в пояс.
– Ваша мать говорит, что вы связаны не с одним, а с целыми двумя исключительными драконами, – произнес король Таури, сверкнув улыбкой из-под усов.
– Да, и она весьма уверена в твоей силе, – холодно добавил Мельгрен, смерив меня взглядом.
– Сейчас бы я так не сказала, – ответила я с вежливой улыбкой. Я достаточно пообщалась с самовлюбленными генералами, политиками и знатью, чтобы знать, когда показать скромность. – Я только учусь владению силой.
– Не прибедняйся, дочь, – подала голос мать. – Ее профессора говорят, что видели столь мощный дар всего пару раз за десятилетие – у Бреннана и мальчишки Риорсонов.
Этот «мальчишка» – двадцатитрехлетний мужчина, но мне хватало соображения не поправлять ее и не вешать на Ксейдена мишень еще заметнее.
– А ваш дар? – спросил король у Лиама.
– Дальний взор, ваше величество, – ответил Лиам.
Мельгрен прищурился при виде метки восстания, затем поднял взгляд на его ленту.
– Майри – то есть сын полковника Майри?
В немой поддержке я стиснула его руку крепче – и это не прошло мимо внимания матери.
– Да, генерал. Хотя в основном я рос у графа Лиддела в Тирвейне – Его челюсть закаменела, но больше он ничем не показывал неловкости или недовольства.
– А, – король Таури кивнул. – Да, граф Лиддел хороший человек. Верный.
Из-за чувства превосходства, которое так и сквозило в голосе, хотелось посрывать медали с королевской груди.
– Это ему я обязан своей стойкостью, ваше величество. – Лиам умел играть в эту игру.