Черти поневоле

Пучков Владимир

– Какие к черту зубы! – крикнул Евстигнеев. – С твоим золотом, Семеныч, заметут – не отбрыкаешься. Или нет, в расход пустят, чтобы экономику не подрывал. Клад – это да, там все чисто. Сдал государству, получил деньги, и всем хорошо.

– Действительно! – загорелся Савелий. – Что там, в сундуке?

Он открыл замок и распахнул крышку.

– Ну так я и думал! – разочарованно сказал Шлоссер, глядя на золотые вазы, стаканы, украшения и самоцветы. – Барахло. Брюлики!

– А ты бы чего хотел? – вскинулся

Полумраков.

– Ну книги, свитки там разные, – пояснил Семеныч.

– Никуда твои книги не уйдут, – сказал Евстигнеев, – к тому же ты не знаешь иероглифов.

– Я бы поставил их на полку и любовался, – мечтательно закатил глаза Шлоссер, – это же посланцы тысячелетий!

– Не пори чушь! – рассердился Полумраков. – На эти брюлики накупишь себе книжек по самое некуда.

– Постойте, ребята, – вмешался Костя, – все это хорошо. Я только не понимаю, как можно при помощи такого изобретения бороться против космических пиратов?

Шлоссер посмотрел на Костю, как на младенца.

– Вообще-то я уже говорил… Или не говорил? Ну ладно. Ставлю кассету про звездные войны и загоняю пиратов туда. Их там мигом оприходуют. Кашлянуть не успеют!

– Только вот как их туда загнать? – засмеялся Евстигнеев.

Шлоссер отмахнулся:

– Это другой вопрос. Было бы куда загонять!

Эдик и его команда уже битый час трудились над изготовлением шапок из газет. Это пустяковое дело, учитывая длину рогов, оказалось почти невыполнимым. Тонкая бумага прорывалась острыми рогами насквозь, и из-за этого шапки сидели неровно, свисали набекрень, а то и вовсе болтались на рогах и норовили улететь от малейшего порыва ветра.

– Нужна еще газета, – сказал Серый, когда очередная шапка разорвалась пополам.

– К черту! – завопил Эдик и, сорвав с себя бумажную треуголку, принялся топтать ее ногами. – Нет больше газет! Нету! Я вам что? Почтальон Печкин?

– Шеф, бабка услышит, – прошептал Толян.

– А мне плевать! Пусть слышит, – простонал Эдик. – Что я, тварь дрожащая или право имеющий?

В этот момент шеф больше всего напоминал именно дрожащую тварь, о чем Толян и хотел сообщить, но вовремя прикусил язык.

– Шеф, ты – великий человек, – сказал Серый смущенным голосом, – таких рогов ни у кого нету!

– О, мамма миа коза ностра дубино инфернале! – воскликнул Эдик, от отчаяния переходя на итальянский язык. – О, дольче вита повери бандитто! – Он в изнеможении сел на стул.

Братки переглянулись и, не сговариваясь, дрожащими голосами затянули: «Уно, уно, уно, ун моменто! Уно, уно, уно сантименто!»

Эдик почувствовал, что у него начинает кружиться голова. Он схватил со стола стакан и залпом выпил его. И тут же скорчился от отвращения:

– Что за гадость?!

– Не пей, шеф, – запоздало проблеял Серый, –

я там носки замачивал!

– Не понял! – сказал Эдик, с трудом шевеля потемневшим языком. – Это же стакан!

– Та-та… Стакан, – согласился Серый.

– А в стаканах носки не замачивают.

– Не замачивают, – обреченно кивнул Серый.

– Ну вот. Я же видел, что там компот. Он же коричневый. Только почему-то носками пахнет…

– Больше негде было, – сказал Серый, – я у бабки тазик просил, а она не дала. У нее там рыбьи головы томятся. А мне нужно было, у меня ноги потеют.

Эдик все еще не понял, что произошло. Ему показалось, что тут какая-то путаница.

– Значит, я выпил чего? – снова спросил он. – Чай?

– Чай, – прошептал Серый.

– Из носков! – злорадно уточнил Толян.

Эдик раскрыл рот и судорожно облизнулся. Лицо его побагровело, потом посинело. Он сжал кулаки, наклонил голову, нацелив рога прямо Серому в живот, но вдруг бессильно завалился набок, глядя перед собой совершенно бессмысленным взглядом, как боксер, получивший нокаут.

– Воды! – заметался Серый. – Дайте шефу воды!

На крик прибежала Маланья.

– Чего это он? Придуривается, что ли? – спросила бабка, брезгливо поджав губы.

– Воды давай! – крикнул Серый. – Окосел шеф, не видишь, что ли?

– С чего бы это? – удивилась Маланья. – Али водки выпил?

– Нету водки! Это он воду из-под носков выдул! – радостно доложил Толян.

– Тогда и впрямь воды надо, – сказала Маланья, – вон он, уж и язык вывалил. Да чей-то черный какой?

Не слушая больше бабкины разглагольствования, Серый сбегал на кухню и притащил ведро воды.

– Воронку давай!

Бабка быстренько приперла здоровенную фляжную воронку.

– Только смотрите, чтобы он пипку не откусил, вон у него какие зубищи! – строго предупредила она.

Шефа усадили на стул, воткнули воронку ему в рот и стали лить воду.

Серый лил, Колян держал воронку, а Толян, нервно подхихикивая, держал самого шефа. Ведро влили быстро.

– Давай еще! – скомандовал Серый.

– Отставить! – прохрипел Эдик и выплюнул воронку. – Все путем! А че случилось-то? – Он обвел непонимающим взглядом своих братков. Очевидно, шеф начисто забыл все, что произошло.

– А… – открыл рот Толян, но тут же получил кулаком под дых.

– Все нормально, – пробасил Серый, – переутомился, видать, такое бывает.

– Ага, – закивал Колян, – переутомление.

– Надо же! – удивился Эдик. – Не думал, что нервы подведут. А водичка, это… хороша! Только вот во рту что-то носками воняет.

Маланья нехорошо осклабилась, но смолчала. С минуту она рассматривала братков, как случайный покупатель рассматривает секонд-хендовский товар: с любопытством и легким оттенком брезгливости.