Черти поневоле
Шрифт:
– Петушиная роща! – воскликнул Антуан. – Это как в песне: «Роща петушиная стоит. Тихая, кудахчущая роща!»
– Хватит зубы скалить, – сказал Костя, – всякую идею можно довести до абсурда. Телефон!
Действительно, в комнате зазвонил телефон.
Евстигнеев снял трубку:
– Семеныч, ты, что ли? Что? А почему такая спешка? Понял, бежим! – Он бросил трубку на рычаг. – Шлоссер новое изобретение сделал. Говорит, что поможет в борьбе с космическими пиратами. Вот
– Мы тоже дурака не валяем, – возразил Костя. – Леший вон изобрел от-ворот-поворотное зелье. Окропим лес – никакие пришельцы туда не сунутся!
– Еще неизвестно, как это зелье подействует на инопланетян, – сказал Евстигнеев, – может, у них невосприимчивость? Ты вон на Гаврилу глянь, его из пушки не пробьешь, а ты – зелье! В общем, пошли, не будем терять времени.
Костя на всякий случай взял с собой камень чудес, а Евстигнеев сунул в карман кусочек сахара для Гаврилы.
– А яблоки? – скрипучим голосом напомнил кот.
– Тьфу ты! Точно!
Они прихватили с собой коробку и выбежали на улицу. Калитку им открыл сам хозяин.
– Полумракову я позвонил, – сказал он сухо, – сейчас должен подойти. А это что у вас такое? – Семеныч уставился на красивые муляжи.
– Это вам, – сказал Костя, – отдадите директору, пусть лежат в кабинете как образцы!
– Хорошие образцы! – сказал Шлоссер и, неожиданно быстро сцапав яблоко, вонзил в него зубы.
– Тьфу! – Костя даже сплюнул с досады. – Да что вы все – сговорились? Это же муляжи!
– Хрум! – Шлоссер откусил яблоко и принялся его вдумчиво жевать.
– Ай! – Евстигнеев страдальчески сморщился и, приоткрыв рот, заглянул Шлоссеру в глаза. Глаза механика были спокойны.
– Ну чего уставился? – спросил он, прожевав кусок. – Что я, не понимаю? Обработка торсионными полями! Даже неинтересно.
– Дайте яблоко! – потребовал Костя. – Его не едят!
– Не дам! – сказал Семеныч и спрятал руку с яблоком за спину. – Это дело принципа. Я сам пеку печенье из кварков!
И он откусил еще кусок.
– Я тут ни при чем, – сказал Евстигнеев.
Костя вытер со лба пот и повторил попытку.
– Федор Семеныч! – повторил он. – Это муляжи. Из пластмассы! Их не едят!
– Из пластмассы?! – Шлоссер перестал жевать. – Что ж ты мне сразу не сказал?
– Я только это и пытаюсь делать, – сказал Костя, – да вы же меня не слушаете!
– Ладно, – вздохнул Семеныч и посмотрел на полусъеденное яблоко, – а ведь ничего… ничего. Пресноваты, конечно. – И он запустил огрызок в кусты.
– Вай! – В кустах кто-то взвизгнул и затих.
Шлоссер подозрительно покосился на кусты, затем подобрал, с земли обрезок трубы, но кинуть не успел. Из кустов с диким воплем выскочила неуклюжая фигура в длинном
– Что? Кто? – ошарашенно прошептал Евстигнеев.
– Шпион, – лениво бросил Семеныч. – Гаврила вчера тоже одного поймал, хорошо дубиной приложил! Но шустрый, гад, оказался, все равно удрал. Понимаешь, Костя, промышленный шпионаж – дело серьезное. Работают спецы, поймать трудно.
– Но ведь они могут украсть ваши изобретения! – воскликнул Костя. – Этого нельзя допустить!
– Ничего они у меня не украдут, – отмахнулся Шлоссер. – У меня же все запатентовано. Ха-ха-ха! – И он захохотал, согнувшись пополам, словно выдал необыкновенно смешную шутку. – Да. Потому и толкаются здесь, что ждут, когда я что-нибудь изобрету, а запатентовать еще не успею, вот. А они тут как тут! Но трудно им: они ведь друг с другом конкурируют, разборки устраивают, чаще всего им не до меня.
– А чьи это шпионы? – заинтересовался Костя.
– Эти – английские, судя по выговору и по стуку… – сказал Шлоссер.
– Как это – по стуку? – удивился Евстигнеев.
– Ну когда Гаврила их палкой по голове стучит, гул такой идет, специфический. А предыдущие были американцы. Не повезло им.
– Гавриле попались?
– Да нет. Они в дом пролезли, в лабораторию, и чего-то там хватанули. То ли тысяч пять рентген, то ли под торсионное излучение попали. Короче, мутировали, так что глянуть не на что стало, и в лес подались. Обратно-то их в таком виде не примут! – Он хотел было уточнить, что же за вид был у незадачливых шпионов, но не успел: в калитку постучал Полумраков.
Савелий был в спортивном костюме и в кедах.
– Жене сказал, что на пробежку, а то бы не пустила, – с ходу заявил он, но Шлоссер только махнул рукой:
– Пошли, пошли! Чего время тянуть?
Друзья вошли в дом, и Семеныч провел их в лабораторию. В углу под каким-то генератором стояла раскладушка.
– У меня тут беспорядок, – сказал Шлоссер, – не обращайте внимания. И это… провода не заденьте! А то коротнет что-нибудь, а последствия могут быть разные.
– У тебя все эксперименты чреваты катаклизмами, – проворчал Евстигнеев. – Прошлый раз говорил, что планета может с орбиты сойти. Ну подумай, что за чушь!
– Верно, чушь, – миролюбиво согласился Семеныч, – это я так сказал. Чтобы не сильно пугались. Потому что когда человек пугается, у него начинают дрожать руки и он вообще может разных глупостей наделать.
– Так, значит, Земля с орбиты бы не сошла? – на всякий случай уточнил Полумраков.
– Нет, конечно, – пожал плечами Шлоссер. – Как она могла сойти с орбиты, если бы превратилась в пар? В излучение?
– Евстигнеев! – громко пожаловался Полумраков. – Кого мы пригрели на своей груди? Гения терроризма!