Черти поневоле
Шрифт:
– Мм-няу! Лисипицина бы сейчас сюда, – прозвучал знакомый голос.– Он бы им показал, как метлой работать надо!
– Верно говоришь, – засмеялся Костя, повернувшись к Шлоссеру, но тот был занят тем, что перематывал магнитофонную пленку.
– Благодать! Мм-няу! – снова послышался тот же голос. – Тепло, как на родине!
На этот раз Костя посмотрел на Евстигнеева, а тот – на него.
– Ты чего мелешь? – прошептал Евстигнеев. – Нашел благодать! Жара, как в бане!
– Я ничего не говорил, – пожал
– Да какой я вам Полумраков? – возмутился голос. – Зенки-то разуйте!
– Антуан! – хором воскликнули друзья. – Это ты?!
– Ну я, я, – с добродушно-ворчливыми интонациями сказал кот и запрыгнул Евстигнееву на плечо. – Значит, вот какой ваш эксперимент? На солнышке греемся… Это Канары или что?
– Молчи, – сказал Костя, – пока тебя не съели! Посмотри вон на этих, бородатых. Видишь, глядят на тебя и облизываются! И вообще, ты как сюда попал?
– Как попал, как попал, – скрипучим голосом передразнил его кот. – Между прочим, с настоящими друзьями так не поступают! Вам интересно, а я что – рыжий?
– Рыжий, – сказал Костя, – еще какой рыжий!
– Ах это… – Антуан вспушил рыжую шерсть и самодовольно пригладил усы. – Это шатен называется. Самый популярный в Париже цвет!
– Хватит трепаться! – зашипел Шлоссер, сделав большие глаза. – Вы сейчас половину Египта перепугаете!
– Потому что я говорящий? – загордился Антуан.
– Потому что ты глупый!
– Это я-то? Я?!
– Тише вы! – взмолился Полумраков. – На нас уже смотрят.
В самом деле, один из бородатых ассирийцев не сводил с говорящего кота вытаращенных глаз.
– Ну чего буркалы выкатил? – пробормотал Антуан. – Говорящих котов не видел?
– Нэ бачил, батько! – воскликнул бородач, невольно хватаясь за усы. – Це ж диво дивное!
Однако столь многообещающий диалог с представителем иноземной делегации, которую Костя принял за ассирийцев, был прерван самым решительным образом.
Оглушительно затрубили трубы, на площадь выбежал запыхавшийся человек и принялся беззвучно раскрывать и закрывать рот.
– Отдышись, бедолага! – послышалось из толпы.
– А?! Хрр! Кхе-кхе!
Гонец наконец-то восстановил дыхание, прокашлялся от пыли и пропищал:
– Его величество Рамзес Тринадцатый!
Снова взревели трубы, и в конце улицы показалась процессия. Впереди шагали охранники с дубинами. Они свирепо поглядывали вокруг и случайных зевак прогоняли с пути пинками и подзатыльниками.
Дубинку они применили только один раз, чтобы отогнать чересчур ретивого просителя. Дубина с хрустом вошла в соприкосновение с высокой прической египтянина, и сразу обалдевшего бедолагу уложили отдыхать тут же, неподалеку.
К несчастью, всю эту сцену наблюдал молодой фараон. Он бодро спрыгнул с носилок и уставился
– Кто это был? – строго и требовательно спросил он.
– Проситель, ваше величество! – склонился телохранитель.
– Ты посмел обидеть просителя, который шел ко мне за справедливостью? – рассердился фараон. – Форменное безобразие! Наклони голову!
Охранник послушно наклонил голову и вздохнул. Костя замер. «Кошмар! – подумал он. – Вот первобытные нравы! Сейчас срубит башку ни за что, факт!»
Между тем фараон подал знак второму телохранителю.
– Этот человек обидел представителя моего народа, – надменно произнес он. – Накажи его!
Глаза второго телохранителя азартно блеснули.
– С радостью, ваше величество! – гаркнул он, и вто же мгновение хрястнул своего напарника дубиной по голове. Напарник с блаженной улыбкой свалился на мостовую.
– Ты выполнил мой приказ, но ты ударил моего охранника! – строго сказал фараон. – Ты тоже должен быть наказан. Таков мой справедливый закон!
Второй охранник наклонил голову, и к нему с радостной ухмылкой шагнул третий… Он посмотрел на второго с каким-то странным вожделением и взвесил в руке дубину. Вскоре и второй охранник улегся рядом с первым.
Такая же участь постигла и третьего, а затем и четвертого охранника. Когда из охраны остался один-единственный человек, фараон самолично отправил его в глубокий нокаут при помощи царского жезла. Причем сделал это весьма умело и быстро.
– Вот так! – сказал он, поглядывая на притихшую толпу. – Мой суд строг и справедлив! Никто в Египте не может безнаказанно обидеть человека. Конечно, кроме меня, – тут же добавил он.
– О мудрейший из мудрых, – немедленно взвыла придворная челядь, – о величайший из великих! Когда ты идешь, дрожит земля, твоя сила – самая сильная сила! Твоя правда – самая правдивая правда!
– Правда? – несколько наивно уточнил фараон.
– Правда, правда! – в восторге взвыли приближенные и принялись, подвывая, хвалить фараона на все лады.
Скучные, тягучие потоки славословия продолжались еще минут десять, пока фараон не свесил все той же царственной колотушкой по лбу кому-то из придворных. Все стихло.
Фараон молча уселся на трон, и подметалы тут же принялись обмахивать царя от мирской пыли. Действовали они суетливо и неслаженно, вдобавок начали с обуви, а закончили головным убором. При этом самый шустрый ухитрился провести метелкой фараону по губам. Его величество поморщился и чихнул.
– Доброго здоровьица! – послышалось из толпы.
– Спасибо на добром слове, – как-то уж очень запросто ответил фараон и с интересом посмотрел на окружающих.
Тотчас откуда-то выскочил тип в белом одеянии, лысый и до странности похожий на Берию.