Черный талисман
Шрифт:
– Вы зря волнуетесь, женщины yе должны попасть в Цитадель Закона. Не настолько уж сильны эти Темные! Вы только вспомните, учитель, как я их потрепал. Классно, а?
– Мне не нравится эта победа, мой мальчик.
– Ученый сгорбился еще больше, положил подбородок на сплетенные пальцы.
– Слишком хорошее начало всегда кончается очень плохо... Помни, что Империя будет бить по мозгу, по твоему мозгу, и легкий выигрыш может быть началом падения...
Вэл, поблескивая глазами, продолжал болтать:
– Все-таки здорово! Если б меня видела
– Он вскочил, не договорив. В дальнем углу искалеченного зала появился Гвардеец, швырнул на пол мнемокассету и поспешно исчез.
– Что?!
– Старик тоже уже стоял на ногах.
– Враг принес послание и удрал. Он был вон там.
– Вэл показал направление рукой, затянутой в черную перчатку. (Навен так и не смог уговорить своего воспитанника не ходить в них, а также в черных псевдокожаных куртке и брюках.)
Ученый попытался всмотреться в yепроницаемую для него тьму. Вэл тряхнул головой:
– Пойдемте?
Стараясь на всякий случай не отпускать Навена от себя, Вэл прошел в угол, поднял тонкую пластинку-кассету, отыскал в стене нишу мнемотранслятора. Тот, как ни странно, был неповрежден: кассета прилипла к поверхности рецептора, в темноте засветилось зеленоватое дымное облачко. Из него выплыло двухметровое лицо Лэри. Ее кожа была синеватой, глянцевой. Навен захрипел, отшатнулся. Девушка закрыла глаза, заговорила скороговоркой. Голос был низким, грубым:
– Я прошу спасти нас. Гвардейцы арестовали меня и мою мать. Они обещали отпустить нас, если вы, молодой спутник Навена, придете в Цитадель. Знаю, что выгляжу в ваших глазах последней тварью... Они издеваются над моей матерью, я прошу за нее, не за себя... У нас в доме есть нуль-плащи, они лежат в...
– Ее пытали "клеевыми" полями!
– Пальцы старика дрожали.
– Такая кожа бывает только после того, как часть молекул в клетках слипнется между собой... И я, я виноват!
– Он обхватил голову руками, опустился на пол. Вэл быстро наклонился, поднял Навена. Тот стоял шатаясь.
– Сейчас пойду в Цитадель и освобожу их.
– Не смей!
– Губы ученого окончательно поблекли.
– Они не справятся со мной.
– Киборг пренебрежительно махнул рукой.
– Нет, нет...
Вэл, не слушая, поднял с пола свой нуль-плащ. Старик начал по-детски всхлипывать...
Нырок в черноту. Затем - грязно-коричневые, в кровавых разводах стены. Глянцево посверкивающая кожа двух синеватых, чуть отечных лиц. И сразу же боль, невыносимая, затопляющая сознание...
Стев, небрежно облокотившись о пульт, поправил прическу: "Ухмыльнуться бы, но показывать радость местным идиотам..."
"Идиоты" - полицейские офицеры - стояли рядом, не смея глянуть на экраны. Майор отдал селектору связи мысленную команду, сопроводив ее ненужным автоматике голосом:
– Операторскую.
Это было сказано буднично,
– Давай двигай манипуляторы. И не ослабляй поля, чтобы улов не очухался.
Стев специально не стал смотреть, как на экране растворяется дверь-поле и в камеру с полутрупами вползает примитивное, но нечувствительное к Н-полю устройство. Демонстративно зевнув, майор переключил связь на медотдел:
– Меды? Если эти две дамы не сдохли в поле, подлатайте их. Будем гуманными, а, ребята? На случай всякой необходимости...
– Смешок, немедленно подхваченный по ту сторону экрана.
– Значит, идете в спецкамеру. Можете даже поторопиться.
Аго, только что прибывшая спецрейсом, ворвалась в главную пультовую. Два миниатюрных робота-андроида держались по бокам генерала. Неосведомленный человек не мог и представить себе военные возможности этих обманчиво изящных, золотистых "статуэток" - автоматической охраны.
Начальник полиции, склонив голову, строевым шагом отошел в самый дальний угол, встал там по стойке "смирно". Последнее время здесь, в этой Цитадели Закона, хозяева стали чуть ли не невидимками - всем управляли их гости, Гвардейцы.
Аго не стала садиться, стоя выслушала доклад Стева, чуть-чуть потирая кончики белых, тонких пальцев. Улыбнулась - неожиданно по-доброму, по-простому:
– Замечательно, ох как замечательно, мальчики!
– и почти протанцевала по спокойному зеркальному полу (помехи против прослушивания на этот раз не были включены).
– И ты, Стев, гений. Ну что, сначала вывернем мозг этого Навена, а после займемся чудо-юношей? Этот вундеркинд хоть симпатичный, а?
– Аго опять рассмеялась, опираясь о пульт.
Неподвижный Навен лежал на плавающей в воздухе платформе. Все вокруг бело-зеленоватое. Стерильность, мертвая тишина, нет даже запахов. Медленное вращение прозрачного, еле видимого куба, без опоры висящего над грудью старика.
Аго, как и все затянутая в тусклый экранирующий скафандр, гибко склонилась над арестованным:
– Старый... ладно, не будем разрушать его мозг. Вряд ли нужная информация хорошо заблокирована.
Мнемооператоры-полицейские бесшумно и точно вводили программы в допросные машины. Вокруг обритой головы Навена появился ядовито-желтый нимб. На полу, прямо под ногами Аго и Стева, засветился экран. Над ним не надо было наклоняться - достаточно смотреть вниз.
Нэк, еще молодой и загорелый, быстро ходил по пустой, светлой комнате - в те времена люди с маленьким достатком пользовались не мебелью, а полями. Прикоснись к кнопке - и над полом на нужной высоте появятся одна или две розово-прозрачные пластины, начинающиеся от стены... Нэк, размахивая руками, зло говорил:
– Да знаю все! Ни один искусственный мозг не желает порождать сознание, сознание не желает переписываться на него - отсюда и все проблемы. Но наши академические авторитеты - это клинические...