Черный бриллиант
Шрифт:
Джулиан едва переводил дух, его сердце бешено колотилось. Слияние страсти с предшествующими этому событию волнующими признаниями оказалось для него более тяжелым испытанием, чем он мог вынести.
Медленно тянулись минуты.
По спокойному дыханию Авроры Джулиан догадался, что она заснула. Медленно он приподнялся на локтях и внимательно посмотрел на прекрасное лицо жены, ее влажные ресницы веером покоились на щеках, словно лучи красно-золотого пламени.
Бог помог ему, он был безумно влюблен.
То, что начиналось как восхитительное приключение — страсть и цель, требующие соблазнительного и невероятного
Его жена влюбилась в него.
Даже воспоминание о признании Авроры сдавило грудь Джулиану и разрушило все смешные возражения, которые он выдвигал про себя в пользу своей независимости. Было бы абсурдно притворяться, будто ничего не изменилось, что признание Авроры, несмотря на всю его искренность и трогательность, ничего не меняет.
Он был бы обманщиком и дураком.
Джулиан медленно поднял руку, лаская тыльной стороной ладони нежные щеки жены. Если признаться, то он хотел услышать эти слова — и жаждал чувства, которое породило их. Джулиан наслаждался тем, что Аврора отдала ему свое сердце, и получил несравненное удовольствие, услышав, как она вслух произнесла эти слова. Даже его тело горячо реагировало на ее слова, каждый раз взрываясь все сильнее и сильнее, когда Аврора рассказывала о своих чувствах.
Он считал, что это сильное притяжение между ними основывалось на плотском влечении. Для Джулиана разумным объяснением происходящего было то, что пылкость Авроры и ее красота возбуждали это небывалое и ненасытное желание у него.
Теперь очевидно, что здесь замешано нечто более значительное.
Одно лишь желание, независимо от его силы, не могло объяснить ту нежность, которую он чувствовал, когда наблюдал, как Аврора познает мир, отправляется навстречу первому приключению, радуется первой победе, испытывает в первый раз страсть. Но и это не могло объяснить его собственную возрастающую потребность делить с ней жизнь. Ему было необходимо, чтобы Аврора была каждую секунду рядом с ним. Джулиан познакомил ее с теми сторонами своей жизни, к которым прежде не допускал никого, не говоря уж о том, чтобы самому предложить кому-то узнать о них: встречи со Стоуном, экспедиции за трофеями, рассказы о своем прошлом.
Помоги ему Бог, он беседовал с ней даже о Хью. Джулиан никогда не чувствовал потребности обсуждать с кем-либо этот вопрос, отчасти потому, что для него это было слишком болезненно, а отчасти потому, что ему никогда не встречался человек, с которым бы он захотел поделиться чем-то личным. Физическая близость — это одно, а душевная — совсем другое.
Хотя к Авроре это не относилось.
С ней стали возможными даже поездки в Морленд. Надо заметить, что всякий раз, когда Джулиан вспоминал об этом мавзолее, в котором он провел свое детство, дом вызывал у него только чувство пустоты и боли. Теперь при воспоминаниях о Морленде Джулиан представлял не жестокие стычки со своим отцом, а увлекательные мгновения, проведенные в объятиях Авроры.
Мгновения, во время которых она сказала, что полюбила его.
Он не сомневался, что это правда. Особенно после того, что недавно произошло в этой комнате. Джулиан имел в виду не их любовные утехи, а пылкую речь Авроры, которую она произнесла перед этим. Как горячо она боролась с его самоосуждением, заставляя
Аврора желала… нет, приказывала, чтобы Джулиан был в безопасности, так, как это могла делать только она. И даже не стала пытаться скрывать почему — потому что она любит его и потому что он нужен ей. Аврора призналась в своих чувствах без малейшего колебания, предлагая ему такую откровенность отношений, в возможность которой он никогда не верил.
Но с другой стороны, это была Аврора — вся прямодушная, живая и пылкая. И так же страстно она пробивалась к его душе.
Что же такое творится с ним? Черт возьми, да он просто пропадает.
Джулиан убрал руку со щеки Авроры, пытаясь понять смысл своих недавних рассуждений.
Пришло время прекратить расценивать свои чувства к Авроре как естественное продолжение растущей страсти, прекратить убегать от них и перестать бояться того, что они разрастаются, тем более что так уже случилось.
Внезапно Джулиану открылась истина.
Он влюбился в свою жену.
Осознание этого факта было ошеломляющим, даже несмотря на то что подспудно Джулиан боролся с этим чувством уже некоторое время. Он, который ни в ком не нуждался, ни на кого не надеялся, ни с кем не делился своими проблемами, влюбился в свою жену.
Более поразительным был еще и тот факт, что теперь Джулиан, столкнувшись со своими настоящими чувствами, принимал их с удивительной легкостью — по крайней мере в том, что касалось отказа от своей духовной независимости. Возможно, потому, что, когда это осознает Аврора, его отказ покажется совсем незначительным по сравнению с выгодой, которую он получит.
Прекраснейшая жена Джулиана полностью переменила его взгляды на любовь и брак, предложив ему союз, который был крайне необычным. Он значительно превосходил все, что только можно было предвидеть, а тем более наблюдать у других людей. Находясь рядом с ним, Аврора должна обновить его энтузиазм, его тягу к приключениям. Когда они вместе станут путешествовать по свету, Джулиан будет видеть все, как в первый раз, — жизнерадостными глазами жены.
Да, любовь к Авроре должна на самом деле заставить его отправиться в новые путешествия. Но более ценным является то, что впервые в жизни у него появится причина стремиться домой.
Желваки заходили на скулах Джулиана. Сама мысль о том, что он влюбился в свою жену, была бы очень привлекательной, если бы не несколько отрезвляющих моментов, один из которых Аврора затронула во время своей страстной речи, а другой заставлял его бороться со своими чувствами к жене.
Джулиан вполне серьезно относился к своим обязанностям по охране жизни тех людей, которые находились под его покровительством. Это является довольно трудным делом даже тогда, когда эти люди посторонние для тебя. Но если они становятся близкими тебе, как теперь близка ему Аврора, это дело становится несоизмеримо более тяжелым, чувство ответственности все более усиливается.