Черные яйца
Шрифт:
– Чай будете? – спросила Стадникова замогильным голосом.
– А водка кончилась? Царев посмотрел на хозяйку глазами, полными тоски.
– Водка кончилась.
– Как это – кончилась? Непонятно, как он умудрился открыть входную дверь настолько тихо, что никто из сидящих на кухне этого не услышал. Ведь шаги, шарканье и даже тяжелое дыхание поднимающегося по лестнице Лекова не обмануло слуха ни Ихтиандра, ни Царева и уж, тем более, Стадниковой.
– Как это – кончилась? Леков, бесшумно появившийся на кухне,
– Гх... – задохнулся Ихтиандр. – Гх... Это ты?..
– Нет, это Джон Леннон. Водка есть! Знаете, был такой писатель – Марк Алданов?
Стадникова, Царев и Ихтиандр молча смотрели на Лекова. Посмотреть было на что.
– Так вот, – продолжил Леков. – Алданов – великий человек. Друг Набокова, между прочим.
– Кого? – спросил вспотевший от гнева Ихтиандр.
– Да не важно, – махнул рукой Леков. – Короче, он сказал... В смысле, Алданов, конечно... Сказал: водку пить любую можно и должно.
Василек был одет в старые, вытянутые на коленях тренировочные штаны, клетчатую, застиранную, давно потерявшую цвет рубашку и домашние тапочки. Приглядевшись, зрители заметили, что тапочек, собственно, был один и надет он был на левую ногу. Сам же тапочек при этом был явно и безоговорочно правым.
Стопа правой ноги весело улыбалась кончиками испытавших, по-видимому, самые разные перипетии долгого путешествия из Москвы в Петербург пальцев, выглядывающих из дыр грязного черного носка. В одной руке Леков изящно держал букетик полевых цветов, в другой – литровую бутылку «Столичной» в экспортном исполнении. Бутылка была открыта и наполовину пуста.
– Ну, наливай, – пустым голосом сказал Ихтиандр. Леков бодро шагнул к столу, икнул и посмотрел на Стадникову.
– Олюшка! Солнце мое! Будешь водочку?
– Ты деньги привез? – спросила Стадникова.
– Деньги? Что такое деньги? Тлен! Вот тебе цветочки, радость моя, я сам собирал, сам рвал, сам нес... Любовь моя не знает границ...
– Дай-ка мне, – Царев осторожно вынул из дрожащих пальцев Лекова бутылку, налил в стоящие на столе рюмки и посмотрел на Ихтиандра. – Ну, что делать будем?
– Пить! – крикнул Леков, энергично махнув букетом и смазав при этом Стадникову по лицу. – Пить! А что нам еще остается? За наше светлое будущее! За нашу победу! За то, что солнце еще светит, а трава... это... зеленеет. Ура!
Леков стоял от стола метрах в двух, но Ихтиандру вдруг показалось, что Василек схватил рюмку, не сходя с места. Она как-то мгновенно оказалась в его руке, Василек поднес ее к губам, поцеловал и поднял над головой.
– За то, что мы живем! За то, что мы любим друг друга! За то, что у нас есть музыка, у нас есть прекрасные женщины! За то, что мы молоды и что у нас все впереди!
Ихтиандр прикрыл глаза, быстро опрокинул в рот водку, рыгнул и, не поднимая век, тихо спросил:
– Деньги где?
– Деньги? Что такое деньги?
– Деньги где? – Ихтиандр повторил вопрос, на этот раз с открытыми глазами. И глаза эти ничего хорошего Лекову не сулили.
– Деньги... Да привезу я деньги, е-мое... Леков поднес ко рту стакан, икнул, выронил его на пол, попутно залив водкой свои грязные спортивные штаны, согнулся пополам и мелкими шажками, но с удивительной быстротой зашаркал в сторону туалета.
– Попали, – тихо констатировал Царев. – Вот попали, так попали.
– И как же, сука, нас так убедительно напарил? – покачал головой Ихтиандр. – Придется тебя Суле сдавать. А что делать? Что? – Он посмотрел на Стадникову, которая безучастно пила водку медленными глотками, как будто это и не водка была, а так – чаек тепленький. – Нечего делать, – ответил он сам себе. – Нечего.
– Да брось ты, елы-палы! Вернувшийся Леков сделал шаг к Куйбышеву и обнял его за плечи.
– Брось! Пустое это! Найдем мы денег!
– Где, если не секрет?
– Не знаю. Не знаю. Но, уверен – найдем!
– Родишь ты их, что ли? – с нескрываемой злостью в голосе вскрикнула Стадникова. – Родишь? А?
– Это ты родишь, Оленька! – Леков широко улыбнулся. – Слушайте, братцы! – Леков похлопал себя по бедрам, забыв о том, что в тренировочных штанах, сползших с его худого живота и норовивших сползти еще ниже, нет карманов. – Братцы! – повторил он. – У вас есть бабок маленько? Может, еще водочки возьмем, а? Я в доле буду... Ну, потом, когда раскручусь, отдам. Вы же меня знаете.
– Теперь знаем, – сказал Царев. – Ну чего, я пошел в магазин. По такому случаю грех не нажраться...
– Дать бы тебе по жбану хорошенько, – заметил Ихтиандр, скрипнув зубами. Замечание было направлено, разумеется, Лекову, который закивал и улыбнулся еще шире, хотя, казалось, что шире уже нельзя.
– А у меня есть, есть, – затараторил он, снова вытягивая руку в сторону и цепляя ею Стадникову. – Вот она, моя ласточка, вот она...
– Сука ты, – Стадникова брезгливо отлепила от своей груди грязноватые пальцы Лекова. – Настоящий подонок.
Такси остановилось возле дома Полянского.
– Ну что, братцы? – Леков, первым выскочив из машины и элегантно поддернув лацканы пиджака, весело улыбнулся. – Ну что? Водочки для заводочки? Или по пивку? А может быть, винца?
– Погоди ты.
Куйбышев, крякнув, вытащил из багажника, предупредительно распахнутого водителем, один из рюкзаков и аккуратно поставил его на асфальт. Царев вытащил второй и сразу закинул за спину.
– Погоди, – повторил Ихтиандр. – Давай сначала подымем... К Дюку забросим. – Он кивнул на рюкзак. – А то чего с такой тяжестью бродить?