Черная роза
Шрифт:
Вдруг Доминик кто-то тронул за руку. Это был карлик Очо.
— Что с вами, прекрасная сеньорита? — тихо спросил он по-испански. — На вас лица нет!
— Ах, сеньор Очо, — пробормотала Дом. — Мне очень, очень плохо!
— Идите сюда, к окну… Здесь никого нет. Сядьте на подоконник, прошу вас. Я сейчас принесу вам вина. — И Очо исчез. Вернулся он очень быстро, неся кубок с вином, который девушка жадно осушила. Ей сразу стало легче.
— Благодарю вас, милый сеньор Очо. Это просто от духоты… понимаете?
Но
— Ах, прекрасная сеньорита! Вы можете говорить со мной откровенно. Как с другом.
— Да, — прошептала Дом. — Друзей у меня здесь пока нет… А вот враги уже появились!
— Сеньорита! Я готов быть вашим другом! И, поверьте, — и он смешно выпятил грудь и скорчил важную мину, — я имею при дворе большое влияние. И сама королева прислушивается к моим советам!
— Спасибо вам, дорогой сеньор Очо. Я с радость принимаю ваше предложение дружбы!
— Поверьте, графиня, здесь есть люди не только бесчестные и низкие. Вот баронесса де Гризи — прекрасная, добрая девушка! Остальные дамы Бланш де Кастиль — пустые и ветреные болтушки. А сеньорита Мадлен совсем не такая!
— Мне тоже так кажется, сеньор,==согласилась Доминик.
— И еще — Розамонда де Ноайль. Если бы вы подружились с нею… Она — само милосердие и кротость, и ее благословляет весь Париж!
— Вы правы. Она благородна и очень добра! Ну, а… ее брат? О нем что вы скажете мне, сеньор Очо? — Она с жадностью ждала его ответа. Но он отвел свои маленькие темные глаза и долго молчал. Наконец, он произнес:
— Кажется, он вам небезразличен, сеньорита. Я скажу вам одно — не всегда те, кто кажутся нам врагами — наши враги. И наоборот… Подумайте над этим!
И он ушел.
«Наши враги могут стать нашими друзьями… Он прав! Так было со мной, когда я сначала возненавидела, а потом полюбила Черную Розу. Но одно я знаю твердо, — герцог де Немюр всегда, всегда будет моим злейшим врагом!»
…А между тем в Фиолетовой гостиной, где состоялся разговор королевы и де Немюра, происходило следующее.
Оставшись одна, Бланш, кипя злобой и не зная, на чем ее выместить, кусала себе кончики пальцев. Вдруг кресло с львиной головой отъехало в сторону, приведенное в движение скрытой пружиной, и открылось отверстие в стене высотой в человеческий рост. Из этого отверстия появился герцог Рауль де Ноайль. Его темно-желтый наряд и даже темные кудри были в паутине.
— Ненавижу эти подземные ходы и тайные лазы! — воскликнул Рауль, отряхиваясь.
Бланш оглянулась на него.
— Вы все слышали… и все видели, querido? — спросила она.
— Да, мадам, — ухмыльнулся молодой человек. — И здесь. И там. — И он указал рукой на отверстие за своей спиной. Потайной ход был сделан между двумя смежными комнатами — Фиолетовой и Розовой, и кресла стояли спинка к спинке и были разделены этим лазом.
— И что там? — живо спросила королева.
— Я
Бланш слегка нахмурилась. Он сразу же заметил это.
— Конечно, немного тоща… Грудь небольшая. — Пренебрежительно добавил он. — Мне нравятся женщины более зрелые… С пышными формами.
Лицо королевы расслабилось, а Рауль про себя подумал: «Нет, такой восхитительной девушки я еще никогда не видел! Бланш тоже красива… Но грудь у нее уже отвисла. Да и талии почти нет. А у Доминик — какая грудь! И талия осиная! А ее длинные ноги!..» Он почувствовал нарастающий жар. Да, обладать такой красавицей, — какое это будет наслаждение! Но надо скрыть свое вожделение от королевы. Она ревнива, его драгоценная Бланш… А лучший способ защиты — это нападение!
И Рауль сказал, искусно вставив в голос ревнивые дрожащие нотки:
— А вы, ваше величество… Я слышал, как вы разговаривали с де Немюром — и ЧТО предлагали ему!
— Ах, дорогой мой! — Промурлыкала Бланш, с улыбкой потрепав его по щеке, очень довольная его реакцией. — Он бы все равно не согласился!
— А если бы он все же уступил?..
— Тогда… тогда я бы знала, что откусить моему любимому кузену в нашу первую ночь!
Рауль рассмеялся. О, она была вполне способна на это!
Он уже в который раз задавал себе вопрос: почему ему всегда достаются женщины, так или иначе связанные с его кузеном Робером де Немюром?
Вот взять Эстефанию де Варгас. Она сама открыла ему дверь в ту ночь в замке Фонтене, приняв его за своего жениха. И отдалась так жадно, так безудержно! Хотя потом, когда поняла, что это не Робер…»Она сама виновата! Я не толкал ее в окно!» — и он отогнал это воспоминание.
Затем — предел мечтаний любого смертного — сама королева! Французская королева! И она тоже отдалась ему, когда была отвергнута его неуступчивым кузеном. «И до сих пор вожделеет де Немюра… Что она в нем нашла?»
Была и еще одна женщина… Тоже принадлежавшая Роберу. Ну, с ней-то Рауль повеселился всласть! А вот имя забыл. Станет он запоминать имена каких-то жалких крестьянок!
А теперь — Доминик де Руссильон. Не невеста, не любовница, — а законная жена де Немюра! Одного этого было бы достаточно, чтобы разжечь в Рауле страсть. А с редкостной красотой этой девушки — о, когда она будет принадлежать ему, когда он войдет в нее, — какое это будет блаженство! Обладать женой — невинной и прекрасной женой! — своего злейшего врага — что может быть слаще этой мести? На минуту Рауль погрузился в сладостные мечты. Но голос королевы вывел его из этого состояния: