Черная роза
Шрифт:
Он оглядывал комнату Дом.
— Это ХОРОШАЯ комната, — наконец, произнес он. — Вот Фиолетовая, Голубая и, особенно, Розовая гостиные… Они мне очень не нравятся!
Доминик посмотрела в его проницательные темные глаза и кивнула. Она поняла его.
— Я знаю здесь все и вся, — хвастливо сказал Очо, уже другим, беспечным, голосом, переходя на испанский. — Все ходы и выходы. И, если сеньорите захочется как-нибудь прогуляться — ну, по городу, например… Я смогу вывести ее отсюда.
Это была хорошая новость!
— Спасибо,
— С удовольствием! — Оживился карлик. — И вина… и фруктов! Я страшно голоден!
Она подала ему поднос, и он с жадностью набросился на все, что там находилось.
— Дамы королевы — как птички в клетке в этом замке, — говорил Очо, наливая себе из бутылки в кубок красное вино. — Мне кажется, вы, сеньорита, привыкли к совсем другой жизни. К свободе. К свежему воздуху.
— Да, это верно, — грустно подтвердила Доминик. Она неожиданно вспомнила слова Мишеля де Круа: «Зачем вам ехать в этот холодный мрачный город? Ваш край такой теплый… Здесь дышится легко.»
Почему, почему она вспоминает Его даже чаще, чем Рауля? Это было невыносимо!
Однако, Очо, который так близок к Бланш и столько знает, наверняка может что-то рассказать ей. Если уж он не захотел говорить про Рауля — может, про де Немюра скажет? Но нада подойти к этому тонко. Очо не простак… Как навести его на нужную тему?
Аппетит у карлика был отменный. Он уже доканчивал бутыль, съел два персика и яблоко и теперь общипывал кисть крупного янтарного винограда. Лицо его заметно раскраснелось.
— Да, сеньорита, — болтал он. — Королева очень хочет меня женить. И ведь сколько девушек, и прекрасных, готовы были отдать мне руку и сердце! Но мне ни одна не была по душе. Вот вы — другое дело! Вы веселая и добрая. Вам бы рост поменьше… И из нас получилась бы пара на загляденье!
— Королева очень к вам привязана, сеньор Очо?
— Еще бы! Меня ей подарили, когда ей было шесть, а мне шестнадцать! И с тех пор я не разлучался с нею! Поверьте, она была прелестной девочкой! А потом ей исполнилось двенадцать, и ее сосватали принцу Людовику Французскому.
— Совсем еще юная…
— Да; и, хотя она и скрывала это, но я-то видел, как она была испугана, когда мы прибыли в Нормандию, к ее жениху. Это было в Шато-Неф. Собралась вся знать и сам король Филипп-Август, отец принца Людовика. Принцу было тринадцать; он не говорил по-испански, а юная кастильская инфанта ни слова не знала по-французски. И вот тогда вышел вперед маленький мальчик, черноволосый и сероглазый, и заговорил с будущей королевой на чистейшем испанском языке… Как же она обрадовалась! Она так и вцепилась в его руку, и уже не выпускала ее до конца церемонии.
— Это был… — вдруг догадалась Дом.
— Будущий герцог де Немюр, сеньорита! Робер… Какой же он был красивый мальчик! И очень умненький!
Кажется, разговор
— Да, чудесный мальчуган! Робер был переводчиком для принца и Бланш. Как они все трое весело играли! Робер называл принцессу Бланкой, а она его — Роберто.
— Да, ведь наша королева и де Немюр — двоюродные брат и сестра, — заметила Дом.
— Герцог де Немюр — кузен и королевы, и короля, — важно сказал Очо, и так выпятил грудь, как будто это он сам состоял в родстве с монархами.
— И… короля? — вскрикнула Доминик. Это было так неожиданно! И опять смутные сомнения зароились в ее голове.
— Да, дорогая графиня, — сказал Очо, выпивая остатки вина прямо из горлышка бутылки.
— Разве это возможно? — не понимала девушка. — Ведь он — кузен королевы… и Рауля…
— И покойного короля Людовика, мужа Бланш де Кастиль! Герцогу есть чем гордиться. Его мать, донья Санча де Медина-Сидония, была сестрой Альфонсо Восьмого Кастильского, отца Бланш. Сводной сестрой, но признанной законной. Очень красивая женщина; и, получается, что она приходилась родной теткой Бланке Кастильской. А отец герцога де Немюра — Генрих, брат короля Филиппа Августа…
Доминик почувствовала, что начинает запутываться. Но слушала крайне внимательно.
— Ну, а мать Рауля де Ноайля — сестра Филиппа Августа, французского короля, и Генриха, отца де Немюра. Ее звали Маргарита. Вот и получается, что Робер и Рауль — тоже кузены.
«Кузен короля… Робер де Немюр — тоже кузен короля! Но нет! нет… Только не он!»
— Ах, сеньор Очо! Как это все интересно! Расскажите же дальше. — Пытаясь скрыть от проницательного маленького горбуна свое волнение, попросила Доминик.
— Про кого? — И Очо посмотрел на нее абсолютно трезвым взглядом.
— Ну… про де Немюра, например…
— Хорошо. Детство мы пропустим. В семнадцать лет герцог отправился в Испанию. Он вернулся оттуда через три года, разбив, как говорят, там немало женских сердец. Отвага и доблесть принесли ему звание командора ордена Сантьяго. И вернулся он не один — со своей невестой…
— Так он женат! — с облегчением сказала Дом.
— Увы… Эстефания де Варгас была дочерью испанского графа. Я видел ее. Прелестная, веселая — все время смеялась! У нее была чудесная улыбка и очень красивые голубые глаза.
— Что же случилось? — Сердце девушки вдруг сжалось в предчувствии какой-то зловещей истории.
— Уже заканчивались приготовления к свадьбе. — Грустно говорил Очо. — А как была счастлива мать герцога, донья Санча! Но произошел несчастный случай. Невеста де Немюра упала из окна замка и разбилась насмерть.
— Какой ужас! — воскликнула Доминик.
— Да… говорят, герцог чуть с ума не сошел от горя. Его связали, чтобы он не наложил на себя руки. Испанская горячая кровь, да еще и молодость…