Черная роза
Шрифт:
Инес де Луна наклонила понимающе голову. Затем она подошла к своим девушкам и сказала:
— Баронесса де Гризи! Ее величество приказывает вам отвести графиню де Руссильон в Розовую гостиную!
— Пойдемте, графиня… — прошептала баронесса. Она низко опустила голову, но Доминик заметила, что Мадлен сильно покраснела.
С одной стороны залы для приемов находились три двери. Мадлен открыла самую ближнюю справа и ввела туда свою новую сослуживицу.
Комната была небольшая; справа висело на стене большое, в человеческий рост, очень дорогое венецианское зеркало в золоченой раме.
Комната эта, хотя светлая и залитая солнцем, чем-то сразу не понравилась Доминик. Она недоумевающе оглядывалась вокруг и, наконец, спросила:
— Зачем мы пришли сюда, баронесса?
— Видите ли… — краснея как рак, пролепетала Мадлен. — Желание нашей королевы — чтобы прислуживающие ей дамы были невинными девушками. Ее величество любит выдавать их замуж…
— Ну и что? — спросила, все еще непонимающая, Дом.
— Королеве надо убедиться, что вы — девственница, милая графиня.
— Надо убедиться? — чуть не задохнулась возмущенная и тоже покрасневшая Доминик. — Она что же… лично собирается убеждаться в этом?
— Нет, нет, графиня. Вас осмотрит наша первая дама, герцогиня де Луна. О, не бойтесь, это не больно и совсем не страшно… Вы просто должны лечь на эту оттоманку на спину и приподнять юбку. Это займет полминуты, уверяю вас.
Дом растерянно и гневно смотрела на пылающее лицо баронессы.
— Вы… не шутите?
— Поверьте, графиня… даю вам честное слово, что мы все проходили через это. Все девушки ее величества. Ложитесь, прошу вас… Герцогиня вот-вот придет.
Но тут дверь открылась, и вошла Инес де Луна.
— Мадемуазель де Гризи! Пусть графиня де Руссильон разденется. Помогите ей!
— Разденется, мадам?..
— Да; снимите с нее всю одежду… всю, вы поняли? И поскорей; мне некогда; я вернусь через пять минут! — И герцогиня быстро вышла.
Доминик стала пунцовой. Она задыхалась от гнева. «Какое унижение!.. Мой отец в нашем замке никогда никому не позволил бы так обращаться даже с самой последней из служанок! Неужели такое возможно — здесь, в королевском дворце? Раздеться догола и позволить ощупывать себя, как какую-то скотину!.. Ах, тетя Агнесс, почему ты не сказала мне, что ждет несчастных придворных дам в первый же день их пребывания в королевском дворце?.. Я бы ни за что не поехала в Париж!»
Ей захотелось выскочить из этой мерзкой Розовой комнаты и послать их всех к черту. Рот ее тут же наполнился кислой слюной — воспоминание о лимонах. «Да, именно к черту! — тем не менее твердо повторила она про себя. — И герцогиню де Луна, и королеву… и герцога де Немюра. И послать их на чистейшем испанском языке! Чтобы все они позеленели!!!»
Но в таком случае, её, конечно, выставят из дворца, причем на веки вечные. А, возможно, велят покинуть и столицу. И тогда — как и где она сможет встретиться с Раулем де Ноайлем? Нет… придется
Стиснув зубы, Доминик позволила Мадлен де Гризи снять с себя платье, под которым, поверх нижней рубашки, на бедрах, висел тонкий кожаный пояс с вставленным в него маленьким узеньким кинжальчиком. Девушка расстегнула и сняла пояс и положила его на край оттоманки. Затем она сняла нижнюю рубашку. Теперь она осталась совершенно обнаженной.
Доминик поглядела на себя в высокое зеркало. В нем отражалась стройная красавица, с ослепительно белой кожей, осиной талией и высокой полной грудью. Мадлен с искренним восхищением рассматривала ее.
— Как вы прекрасны, мадемуазель! — с какой-то затаенной грустью прошептала баронесса.
В эту минуту вновь вошла Инес де Луна.
— Ложитесь на спину, графиня! А вы свободны, мадемуазель де Гризи.
Дом, сжав зубы, подчинилась и легла на мягкую оттоманку.
— Раздвиньте ноги… Пошире… Вот так. — Девушка почувствовала, что палец герцогини проник в узкое отверстие между ее ног. Это было очень неприятно, хотя и не больно. Но вот палец вошел глубже, — и Дом, не выдержав, слабо вскрикнула от неожиданности и болезненного ощущения надавливания жесткого пальца на что-то внутри ее тела.
— Прекрасно! — сказала герцогиня, выпрямляясь и брезгливо вытирая руку батистовым платком. — Вы можете одеться, графиня. — И она быстро вышла.
Доминик встала. Щеки ее пылали. Хотя осмотр и длился несколько секунд, у девушки было чувство, что ее просто вываляли в грязи. «И герцогиня… и королева… Они мне обе отвратительны!»
Она медленно взяла в руки рубашку… и вдруг услышала какой-то шорох позади себя! Дом оглянулась. Шорох доносился из-за кресла с львиной головой. Кто-то находился там — и подсматривал за Доминик!
Луч солнца падал прямо на спинку кресла, — и потрясенная девушка вдруг увидела, что из отверстий на месте глаз льва на нее кто-то смотрит … Два светлых глаза!
Не помня себя от бешенства, Дом выхватила из ножен на поясе свой маленький узкий кинжал и швырнула его в кресло. Бросок получился не хуже, чем у герцога де Немюра, — клинок вошел как раз в одно из отверстий. Но, похоже, соглядатай все-таки успел ускользнуть раньше; иначе он бы завопил от боли.
Доминик подбежала и выдернула из дыры кинжал. Она наклонилась и посмотрела в отверстие, — но там было абсолютно темно. Тогда девушка попыталась сдвинуть кресло, чтобы увидеть, что скрывается за ним. Но, то ли оно было очень тяжелым, то ли было как-то приколочено к полу, — ей не удалось передвинуть его даже на полдюйма.
Дом вся дрожала — но не от холода, нет! Ее охватила дикая ярость. Девушка понимала, что все, происходившее с нею здесь, было подстроено. И подстроено, несомненно, королевой!..
Но кто подглядывал за обнаженной Доминик? Явно кто-то из особо приближенных к Бланш де Кастиль. Светлые глаза… У кого они могли быть? У королевы, герцогини де Луна, карлика Очо, у самого короля, — у всех были темные глаза!
Ответ напрашивался сам собой, — это могли быть либо Рауль де Ноайль, либо кузен королевы, герцог де Немюр! И, конечно, это был последний!