Черная роза
Шрифт:
Господин Оннет по-прежнему лежал без движения в луже собственной крови. Мужчины осторожно подняли его (голова у него бессильно откинулась назад, как у мертвого) и понесли в соседнюю комнату, где стояла кушетка. Доминик, как привязанная, пошла туда за ними и остановилась в дверях. У нее зуб на зуб не попадал. Через минуту вбежал врач; он наклонился над лежащим на кушетке господином Оннетом, и Дом услышала треск разрываемой ткани, — Леклер разорвал колет и рубашку и стал осматривать рану. Вдруг Доминик услышала слабый стон. Сердце ее замерло… Это стонал раненый! Еще через полминуты она услыхала его голос, — он что-то спросил тихим голосом, и врач ответил ему: «Нет,» а потом, на следующий тихий
Дом почувствовала, что камень свалился с ее души. Он был еще жив! Тут Гастон подошел к ней и, взяв ее за руку, вывел в коридор.
— Вам нельзя там оставаться, — сказал он. — Я провожу вас в вашу комнату.
— Рана… смертельная?
— Кажется, нет. Но крови он потерял достаточно много… Вы вся дрожите! — Он заглянул в ее лицо. — Не волнуйтесь, графиня! Он не в первый раз получает тяжелую рану. Все будет хорошо! — И Гастон ободряюще улыбнулся девушке. Доминик подумала, что больше совсем не боится его ужасного рассеченного лица. Он был так добр к ней! Даже слишком добр, учитывая, что она чуть не отправила на тот свет его хозяина.
…Вернувшись в свою комнату, Доминик, не раздеваясь, юркнула в постель. Она закрыла глаза и прочитала молитву — как только слова вспомнились? — о выздоровлении господина Оннета. Потом она лежала и перебирала в памяти свой разговор с хозяином замка, свой бой с ним. И, только когда начала уже погружаться в сон, что случилось довольно скоро, вспомнила наконец о Рауле, и удивилась, что мысль о нем была не первой, а последней в этот бесконечно длинный ужасный вечер…
На другое утро Доминик проснулась, и первое ее ощущение было — что она страшно голодна. Правда, ведь вчера у нее маковой росинки во рту не было! Утром она от волнения перед свадьбой не могла проглотить ни кусочка; потом ее похитили, а потом, когда она пришла в себя уже в замке господина Оннета, она выпила только бокал вина. И все. И, только поднявшись на ноги и пытаясь привести в порядок свое измявшееся платье, в котором она уснула, Доминик вспомнила, что она вчера натворила. Жив ли господин Оннет?.. Девушка подошла к двери. Оказывается, она даже не заперлась вчера изнутри! Впрочем, тот, кто мог в этом замке покушаться на ее честь, был ею тяжело ранен… или убит.
Дом выскользнула в коридор и пошла по нему, сама не зная куда. Жив ли хозяин замка? Или мертв? Навстречу ей прошла служанка. Она присела и поздоровалась с госпожой графиней. Затем Дом повстречалась с двумя слугами. Они с улыбками также пожелали ей доброго утра. У Доминик немного отлегло от сердца. В замке явно не готовились к похоронам. Неожиданно впереди ноздри ее уловили приятный аромат, от которого сразу заурчало в пустом желудке. Там находилась кухня!
Доминик вошла туда. Три розовощекие кухарки суетились у плиты и печи. Божественно пахло свежей выпечкой и поджаренным мясом. Женщины неловко поклонились ей, и одна из них, самая старшая, полная и очень симпатичная, с улыбкой осведомилась, не хочет ли госпожа графиня позавтракать. Дом кивнула.
— Я поем здесь, если можно, — сказала девушка, садясь за стол, стоящий посередине кухни.
Здесь было так уютно, тепло и спокойно! Ей не хотелось возвращаться к себе. Кухарки переглянулись. но ничего не сказали. Через минуту перед Доминик стояли тарелка с жарким из дичи, большой румяный хлеб и графин разбавленного вина.
Девушка с жадностью набросилась на еду. Поев, она поблагодарила кухарок и решилась спросить у них, не знают ли они, каково самочувствие хозяина замка.
— Вы хотите знать, как там… господин Оннет? — с небольшой заминкой перед именем хозяина замка спросила полная кухарка. — Судя по тому, что четверть часа назад в его комнату отнесли поднос с вином и дичью, он чувствует себя неплохо.
Доминик
— Господин Оннет — добрый хозяин? — спросила девушка, рассеянно катая по столу хлебный мякиш.
Старшая кухарка искренне улыбнулась.
— Он добрый и щедрый сеньор, госпожа графиня. Мы его все здесь очень любим и уважаем. Вот только наведывается он сюда очень редко. Когда-то ему очень нравилось здесь жить, замок недалеко от Парижа, и господин Оннет всегда мог быстро добраться до столицы. Но несколько лет назад здесь произошло… — тут она замялась, — одно, очень неприятное, происшествие… И после этого наш хозяин очень долго сюда вообще не приезжал. Он был в отъезде, видите ли, — быстро добавила она. — Вернулся только полгода назад, но и после возвращения был здесь раза два, не больше. Мы уж думали все, что сеньор совсем разлюбил наш замок. И поэтому мы очень рады, что сейчас хозяин снова здесь.
Дом задумалась. Похоже, кухарка ей не лгала — какой в этом смысл? Интересно, что это за происшествие, из-за которого господин Оннет разлюбил свой замок? Какое-то преступление? Может, она не первая жертва этого человека? Может, он уже похищал девушек… и привозил их сюда, чтобы развратничать здесь с ними? Но, в таком случае, вряд ли кухарка говорила бы о нем так тепло и искренне, — она явно была богобоязненной и честной женщиной.
Девушка не знала, как ей поступить. Идти ли к хозяину замка? Или вернуться к себе? И все же решила, что должна навестить раненого.
— Вы не подскажете, где комната господина Оннета? — спросила она женщин.
— Напротив вашей, госпожа, — услышала она в ответ. Значит, он был совсем рядом со своею пленницей!..
Доминик подошла к его двери и постучалась. И услышала его голос, вполне обычный. Он спросил, кто там. Она назвалась; он сказал: «Минуту» и потом: «Можете войти».
Девушка открыла дверь и вошла в комнату господина Оннета. Он полулежал на кровати, накрытый до плеч простыней, опираясь спиной на взбитые подушки. Судя по тому, что правую руку он как раз отнимал от замаскированного лица, маску он надел только сейчас. Он был все еще очень бледен. На прикроватном столике рядом стоял поднос с початым графином темно-красного вина, кубком и уже пустой большой тарелкой. Это была хорошая новость, — аппетит у господина Оннета был чересчур нормальным для умирающего.
Комната была просторная и солнечная, выдержанная в светло-серых тонах. Большие окна выходили на юго-восток, и бросившая взгляд туда Доминик увидела в голубоватой утренней дымке вдали силуэты городских стен и башен. Там был Париж!.. Замок находился, как и говорила кухарка, совсем недалеко от столицы! Это тоже была хорошая новость.
Господин Оннет молча смотрел на нее, явно ожидая, что она первой начнет разговор. Интересно, что он думает о ее приходе? Но надо было все же что-то сказать…
— Я пришла узнать, как вы себя чувствуете, — смущенно сказала Дом. — Как ваша рана?.. Она не очень болит?
Она ожидала, что сейчас он произнесет что-нибудь холодно-учтивое, вроде «как любезно с вашей стороны, графиня, что вы решили навестить меня…», — ведь, собственно, иного приема она, хотевшая убить его вчера, и не заслуживала, — но он улыбнулся так тепло и радостно, что она даже слегка растерялась.
— Вы не представляете, как я страдаю, — ответил он, и ей показалось, что голос его звучал чуть ли не весело. — Да… я страдаю безмерно, из-за того, дорогая графиня, что вчера мне пришлось просить у вас пощады. Моему самолюбию нанесен смертельный удар, поверьте! Я никогда ни у кого не просил пощады. И не думал, что когда-нибудь попрошу…