Черная роза

Крымская Диана

Верзилы переглянулись.

— Нет, — сказал тот же, со шрамом, — мы не можем вас выпустить. Протяните-ка мне свои лапки. Я должен их связать, — не бойтесь, больно не будет, я туго не свяжу.

Доминик заколебалась. Тогда мавр молча схватил ее за запястья одной рукой и, не успела девушка и глазом моргнуть, как громила со шрамом связал их веревкой. Затем посмотрел в окно и ухмыльнулся:

— Уже Сент-Антуанские ворота… Хорошо! Исмаил! Зажми нашей птичке рот, чтобы она, не дай Бог, не крикнула!

Мавр закрыл Доминик рот своей огромной черной лапищей, — и носилки вынесли из Парижа мимо заставы

и стоявших у ворот стражников с алебардами. Мавр освободил рот девушки.

Портшез несли еще несколько минут; затем носилки опустили на землю.

— Мы должны пересесть на лошадей, графиня, — сказал разбойник со шрамом. — Нас уже ждут.

Он назвал Доминик графиней! Значит… значит, они знают, кто она! Значит, это не простые грабители! Это не ограбление — а самое настоящее похищение! Эти громилы вывезли ее из Парижа… Все было подготовлено заранее… Здесь стоят лошади и ждут их! И ее повезут неизвестно куда, но все дальше от Рауля, все дальше от ожидавшего ее счастья? Ну нет! Она не позволит так легко похитить ее! Не на ту напали!

— Я не выйду из носилок, — довольно твердо сказала Дом. — Снимайте с меня драгоценности… да хоть и платье — и проваливайте! — Чего ей было действительно не жаль — так это гарнитура, подаренного Раулем. Потому что колье и серьги были связаны с де Немюром.

Бандиты опять переглянулись. Оба улыбнулись на ее слова. Вдруг мавр с необычайной легкостью подхватил Доминик и, перекинув через плечо, вылез из портшеза. Девушка начала молотить его связанными руками по спине, а потом вцепилась зубами в его могучее плечо, и, похоже, укусила довольно болезненно, потому что он слегка вскрикнул, но тут же засмеялся и сказал по-испански, самому себе:

— Ну и чертовка! Хозяин не зря приказал быть с ней поосторожней!

В двух шагах от носилок герцогини де Ноайль, действительно, стояли две лошади, великолепные гнедые, которых держал под уздцы сообщник похитителей. Как только Исмаил вытащил Доминик из портшеза, носильщики подняли этот последний и понесли обратно в сторону заставы, явно собираясь вернуться в Париж. А мавр закинул сопротивляющуюся и брыкающуюся Доминик и посадил ее боком на одного из гнедых.

Громила со шрамом вскочил в седло сзади пленницы и взял в руки поводья, как бы заключив ее в кольцо своих рук, а мавр сел на вторую лошадь.

Прежде чем Доминик успела понять, что громила собирается делать, он достал откуда-то длинную черную вуаль и накинул похищенной на голову. Вуаль почти полностью покрыла девушку, так что роскошное свадебное платье не стало видно. Мало того, вуаль оказалась настолько плотной, что Доминик практически лишилась возможности видеть. Потом громила пустил коня рысью, крепко прижав к себе пленницу своими огромными лапищами. Судя по топоту копыт, мавр скакал в двух-трех туазах впереди.

Ослепшая, со связанными руками, Доминик пылала от унижения, ярости и страха одновременно. Но мозг ее продолжал работать в бешеном темпе, сопоставляя, анализируя, обдумывая… Итак, эти бандиты кем-то наняты, чтобы увезти ее из города. Кем? Кто их хозяин? Впрочем, нетрудно было догадаться.

Дрожь пробежала по ее телу. Де Немюр!.. Конечно, это он, больше некому! Он подсматривал за ней, обнаженной, в первый же день ее приезда в столицу. Преследовал ее по

пятам все то время, что она жила в Париже. Пытался даже признаться ей в любви в рыцарском зале. Этот насильник, убийца собственной невесты, негодяй без совести и чести! Это он приказал похитить ее, да еще в день ее свадьбы!..

Как только Доминик подумала об этом отвратительном человеке, как тут же почувствовала прилив сил и мужества. Вряд ли этот бандит со шрамом — презренный наймит! — воспользуется своим ножом, если она попытается бежать. Она нужна де Немюру живая! Если бы не ее связанные руки и это тяжелое неудобное платье. Впрочем, веревка стягивала запястья и впрямь не очень туго. Можно было попробовать освободить руки. При такой бешеной скачке осторожные движения девушки вряд ли будут очень заметны. Но она решила еще отвлечь как-то внимание похитителя.

— Куда вы меня везете? — спросила Доминик, приступая к осуществлению задуманного, энергично работая запястьями и потихоньку ослабляя веревку.

— В то место, где вы будете в полной безопасности, мадам, — ответил громила.

— И вы думаете, что у меня нет друзей? Родственников, которые начнут совсем скоро искать меня? Мой жених… — голос ее сорвался, — мой жених найдет меня, куда бы вы меня не увезли. И, знайте, — тогда вам всем не поздоровится — и вам двоим, и вашему гнусному хозяину!

— А с чего вы взяли, что у нас есть хозяин? — с интересом спросил верзила.

— Потому что ваш мерзкий приятель-мавр сказал про хозяина. И потому что я прекрасно знаю, кто вас нанял. И мой жених, Рауль де Ноайль, тоже об этом догадается, и очень скоро! Это — герцог де Немюр!

Она думала, что бандит как-то выдаст себя, услышав это имя; но голос его не дрогнул и прозвучал совершенно спокойно:

— Де Немюр? Впервые слышу о таком, мадам! — и добавил: — А вы знаете испанский, не так ли? Потому что Исмаил не говорит по-французски, хотя и все понимает!

Доминик было все равно, что она выдала свое знание испанского. Она сжала зубы. Веревка постепенно поддавалась. Она уже расширилась настолько, что, при желании, девушка могла освободить запястья. Да, она освободит их — и попытается спрыгнуть с лошади! Она не очень представляла, что будет делать дальше, даже и с не связанными руками. Но, быть может, на дороге окажутся люди, которые помогут ей, защитят от ее гнусных похитителей?..

И тут раздался голос Исмаила, по-прежнему едущего впереди, — он крикнул по-испански:

— Гастон! Хозяин едет! — И конь мавра перешел на легкий галоп.

Хозяин! Де Немюр!.. Доминик услышала впереди приближающийся дробный топот копыт. Да, кто-то скакал рысью им навстречу! Отчаянье и ужас овладели девушкой. Времени на раздумья не оставалось. Она изо всех сил лягнула своего похитителя пятками ниже колена. Он вскрикнул от боли и выпустил пленницу, а она резким рывком освободила от веревки руки и спрыгнула с лошади почти на полном скаку.

Ей повезло — она оказалась в высокой траве, смягчившей падение; и ей не повезло — трава эта росла на краю обрыва, и упавшая Доминик, все еще закутанная в вуаль и ничего не видящая, покатилась прямо к нему. Девушка попыталась хоть за что-то ухватиться, — но было поздно… мгновение, — и она уже летела вниз с высоты не менее пяти туазов.