Chemical Wedding

Vilriel

…Трубный глас каллиопы ознаменовал начало припева; вместе с органом вступили остальные инструменты. Дайсукэ запел в полный голос, с третьей строчки припев подхватили зрители. Восторг, казалось, достиг апогея; Иванна сама готова была присоединиться ко всеобщему хору, но от переизбытка эмоций, которыми был буквально пропитан воздух, у неё перехватило дыхание. Сделав шаг назад, чтобы поймать слегка пошатнувшееся равновесие, она наткнулась спиной на Каркарова и с облегчением прислонилась к нему.

— Игорь, тебе ответственное задание: если я сейчас начну отключаться — уведи меня отсюда, —

попросила она, во все глаза глядя на море студентов перед сценой, которые раскачивались в такт музыке, зажав в поднятых к небу руках волшебные палочки с зажжённым Люмосом, и в едином порыве вдохновлённо подпевали.

— Хорошо, я прослежу, — он обнял Иванну и, положив подбородок ей на макушку, тихонько загудел под нос мелодию гимна. Иванну это умилило настолько, что она даже слегка пришла в себя, выплыв из затягивающего водоворота чужих эмоций.

Второй куплет Дайсукэ спел дуэтом с Анной, которая, предоставив инструмент в полновластное владение органистке, поднялась из-за каллиопы и, подойдя к супругу, встала рядом с ним. Её голос, довольно низкий, грудной, с лёгкой хрипотцой, удивительным образом сочетался с сочным баритоном Дайсукэ, придавая гимну совершенно неожиданную чувственность.

Понимая, что сейчас у неё нет ни единого шанса перекричать музыку, Иванна подёргала Каркарова за рукав, привлекая его внимание и, когда он наклонился, поинтересовалась, косясь на парочку в парадных алых мантиях у рампы:

— Вот как им удаётся? Стоят себе, никого не трогают, поют надоевшую всем песенку — а меня аж жар прошиб. И это вовсе не мои личные эмпатические заморочки — они как-то так на всех действуют!

— Сила искусства и всё такое, — предположил он, легко коснувшись губами её ушка.

— Ну-ну, — пробормотала она, ощущая усиление беготни мурашек вдоль позвоночника; причину этого было сложно определить — не то пресловутая сила искусства, не то щекотка.

Последний куплет Иванна волевым решением дослушивать не стала, потребовав увести себя как можно скорее куда-нибудь проветриться. Восторг аудитории рос и множился, так что она благоразумно решила не испытывать свою психику на прочность. Покинув задворки сцены, они совершили неспешный круг по огибающей крепость дорожке, где Иванна полностью удовлетворила свою потребность проветриться — ветер на улице задувал в лучших традициях этих мест.

— Ну что, пойдём в ложу? Или не рискнёшь? — спросил Каркаров, когда они подходили к концертной площадке с противоположной стороны.

— Ни в коем случае! — замахала на него Иванна. — Столько счастья разом — это слишком. К тому же, если эти двое ухитрились превратить наш унылый гимн в такой разврат, я боюсь даже предположить, что творится во время исполнения их обычных песен!

— Во-первых, ничего не унылый! — возмутился Каркаров, беря курс на ворота крепости. — Во-вторых, с развратом — это ты хватанула, мне кажется. Да, конечно, их манера исполнения весьма далека от традиционной и имеет определённые намёки, но чтобы прямо «разврат»… Не знаю, может, у меня другие представления об этом.

— Ты просто бесчувственный чурбан, — отрезала Иванна, безуспешно пытаясь расчесать пятернёй свои волосы, пришедшие в особо хаотичное

состояние после прогулки на ветру. — О чём вообще можно говорить с человеком, который даже щекотки не боится.

— Ну, знаешь ли, если это для тебя является критерием…

Обмениваясь репликами в таком духе, они добрались до директорских апартаментов. Скинув тёплую мантию, Иванна тут же добыла гребень и занялась наведением порядка на голове. На удивление, звуки концерта долетали даже сюда — то ли ветер был в нужную сторону, то ли просто конструкция навеса над сценой удалась.

— Чаю, может быть? — предложил Каркаров.

— Да, и желательно успокаивающего, меня до сих пор потряхивает, — кивнула Иванна, в очередной раз едва не выронив расчёску.

Каркаров принёс чай, развернул диван к окну, и остаток концерта они наблюдали, с комфортом устроившись в тепле. Дайсукэ спел несколько популярных песен из своего репертуара, перемежая их фольклором восточноевропейских стран, всё в той же причудливой аранжировке с задействованием музыкантов школьного оркестра и периодическим привлечением школьного хора. Конечно, сцену видно не было, однако фейерверки обеспечивали отличную картину для созерцания, озаряя гостиную разноцветными сполохами. Расцветший в небе дракон, сотканный из зелёных звёзд, гораздо эффективнее любых чаёв вернул Ивану с небес на землю; отставив чашку, она завладела каркаровской рукой и в очередной раз осмотрела предплечье. Пятно Тёмной Метки не стало ярче, но и не поблёкло.

— Ты наверняка изучал действие этих чар и знаешь, что всё это означает, — это было не вопросом, она констатировала очевидное. — Тёмный лорд жив?

— Тёмная Метка связана с её создателем — это всё, что я могу сказать наверняка, — покачал головой Каркаров.

— Не хочу, чтобы ты ехал в Хогвартс, — вздохнула Иванна, устремляя взгляд за окно; вместо зелёного дракона там уже пламенела девятихвостая лиса.

— Ты полагаешь, что Тёмный лорд сейчас где-то в тех местах? — он аккуратно высвободился из её захвата и, взяв иваннину руку за запястье, поцеловал её пальцы.

— Конечно: там, в Хогвартсе, Гарри Поттер, — Иванна вновь посмотрела на него. — Я бы на месте Волдеморта точно захотела бы отомстить.

— Ты так хорошо знаешь его характер? — рассмеялся Каркаров, поднимая на неё глаза.

— Считай это женской интуицией, — пожала плечами Иванна. — Завтра же займусь оберегами… Стоп, не будем предаваться унынию, — она тряхнула головой, словно стараясь отогнать тяжёлые мысли. — Ты на торжественный обед пойдёшь?

— Надо зайти, для протокола, — кивнул он. — Но совсем ненадолго.

Иванна окинула его задумчивым взглядом, пальцами свободной руки пробежалась по его волосам и посоветовала для начала расчесаться — во время прогулки вокруг крепости ветер и над его причёской основательно потрудился. Каркаров с чрезвычайно ехидным выражением лица ответствовал «тебе надо — ты и расчёсывай» и демонстративно уселся на пол у её ног. Иванна традиционно обозвала его эксплуататором, призвала с помощью Акцио гребень и принялась за дело. Занятие сие настолько поглотило обоих, что оба благополучно проморгали время окончания концерта.