Chemical Wedding
Шрифт:
Глядя на то, какой скорбный вид приобрёл Каркаров и как закатила глаза Алексис, Иванна начала беззвучно умирать со смеху; то ли Умиротворяющий бальзам подействовал, то ли абсурд в лучших традициях достиг апогея… Впрочем, спохватившись, она поспешила взять себя в руки и приступила к успокоительно-заживляющим процедурам. Накапав пять капель бальзама Федоре под язык и обработав ссадину на скуле, Иванна велела убрать «повязку», под которой обнаружилась обожжённая ладонь.
— Да это на меня ветка горящая падать начала, когда я пробиралась к палаткам… — небрежно пояснила Федора, наблюдая, как Иванна накладывает мазь на ожог. — Кстати, правда, хорошо, что я постриглась раньше, наверное — точно бы опалилась!
— Что ты видела?
— А, да… Так вот, после матча я решила порисовать ночной лагерь, — оживлённо затараторила Федора. — Несколько кругов сделала, ракурс выбирала, потом пристроилась в кустах, начала рисовать. Темно, конечно, но терпимо. Потом в лагере началась какая-то беготня, в соседние кусты кто-то приполз, я не поняла — то ли пьяный, то ли что… Потом ещё какой-то пацан пробежал мимо, куда-то в лес. Сутолока усиливалась, потом пробежали трое ребят… Ещё несколько минут спустя тот, первый, запустил Тёмную Метку — я слышала, как он произносит заклинание. Тут я поняла, что, наверное, стоит убираться куда-нибудь. Хотя был соблазн остаться и её нарисовать, смотрелась она жутко, но краси-и-иво… — на одном дыхании выпалила она, блаженно зажмурившись в финале, чем заставила Каркарова весьма выразительно скривиться.
— Ты не рассмотрела «того, первого»? — спросил он.
— У меня, конечно, хорошая зрительная память… Но было темно… — замялась Федора.
— Ты можешь считать мыслеобраз, чтобы потом мне его передать? — повернулся Каркаров к Иванне.
— Нет, конечно, — возмутилась она. — Это будет испорченный телефон. Мыслеобраз — это впечатления, а не точный портрет! Ты воспримешь его ещё дальше от истины.
— Я могу попробовать нарисовать! — с готовностью вызвалась Федора, преданно уставившись на директора.
Тот решительно отказался от такого счастья и сообщил, что все могут быть свободны. По кабинету разнёсся отчётливый вздох облегчения, преподаватели и студенты поднялись и дружно потопали к выходу. Иванна было потянулась за ними, но Каркаров негромко окликнул её, побуждая остановиться.
— С каких это пор ты «все»? — спросил он, когда вышедший последним Густаффсон закрыл за собой дверь.
— Ну, у меня соображаловка двинулась от обилия событий, — жалобно улыбнулась Иванна. — Эти Доры с Федями…
— Знаешь, чего я до смерти боюсь? Что эта вот Завьялова подаст заявку на участие в Турнире, её выберут Чемпионом, она одержит победу, а потом мировая общественность будет на неё смотреть и думать, что мы тут все такие, — обречённо вздохнул Каркаров, потерев лицо ладонями.
— Ну и что? Они ведь будут правы, — резонно отметила Иванна. — Мы же тут действительно именно такие.
— Да, но разве обязательно так откровенно этим бахвалиться?.. — без особой надежды спросил он.
— Ой, да брось, ты же сам первый любитель травить байки про ручных медведей, играющих на балалайках и поглощающих ложками из бочонков чёрную икру под полярным сиянием, — усмехнулась она.
— Ты сравнила! — возмутился он. — Одно дело — моё сомнительное чувство юмора, а другое — такая откровенная демонстрация творящегося в голове стихийного бедствия! Собственно, поэтому я хочу, чтобы Чемпионом стал Виктор, он всё же более спокойный юноша…
— Ой, он ведь тоже там был! — сообразила Иванна.
— Команды-участницы отбыли сразу после матча, — покачал головой Каркаров. — Думаю, ничего нового мы уже ни от кого не узнаем…
__________
На всякий случай: световой (зенитный) фонарь в архитектуре — венчающая здание открытая балочная конструкция, служащая для освещения или вентиляции, или стеклянная часть кровельного покрытия, предназначенная для верхнего освещения.
========== Глава 75 ==========
27 августа — 1 сентября 1994 г.,
Дурмштранг
Вечером того же дня Ярослава через камин связалась с Иванной и сообщила, что студентка Завьялова просила
Вообще же инцидент на финале Чемпионата мира отчего-то не получил широкого резонанса в обществе. Разговор с отцом, к которому Иванна пробилась с огромным трудом ввиду его тотальной занятости, не дал ровным счётом ничего. Мирослав рассказал, что, когда он с несколькими оказавшимися поблизости коллегами из иностранных отделений Министерства Магии вмешался в творящийся беспредел, зачинщики спешно покинули место преступления, а им только оставалось, что заняться пострадавшими магглами. Без малейших усилий завербовав барышню Завьялову, Иванна дала ей задание провести разведку среди всех вернувшихся с каникул студентов и выяснить, кто был на чемпионате и что там видел. Как и ожидалось, никто ничего особенного не заметил: большинство сразу после матча отправились по домам, а из тех, кто остался, Тёмную Метку в небесах видели многие, однако часть свидетелей решили, что это чья-то неудачная шутка, остальная же часть предпочла скорее убраться в безопасное место без выяснения подробностей. Таким образом, Федора с Дорофеем (которого Иванна стала именовать исключительно Добрым Феем) оказались самыми тяжело пострадавшими в ходе инцидента лицами среди учеников и преподавателей. Впрочем, на Федоре, которая, ввиду особого подхода к технике безопасности, была регулярным и весьма нередким гостем лазарета, это нисколечко не сказалось.
Робкие попытки вызвать Василису на откровенность тоже не принесли плодов: девица упорно не желала признаваться, что именно её семейство имеет против Каркарова и имеет ли вообще; сам он на иваннины расспросы только весьма убедительно изображал незнание и советовал адресовать все вопросы непосредственно Василисе. То есть, оба только и делали, что добросовестно доводили Иванну до белого каления, так что она потихоньку начинала подумывать обратиться непосредственно к мастеру Зарецкому. С одной стороны, если рассуждать объективно, это было не её собачье дело, с другой — недомолвки порядком раздражали.
Двадцать восьмого августа, демонстративно на всех обидевшись, Иванна заперлась на кафедре Артефактологии, где провела чудесный день за изготовлением персонального двустороннего зеркала. Отчаявшись найти в своих запасах материю, хотя бы вполовину такую же эффектную, как «полуденная роса», под воздействием отчаянного порыва фантазии она сделала комбинированный сердечник в виде тонкой косички из волос гривы келпи с добавлением волос морских дев, намотанной на обломок плавника гиппокампуса. Спрятать эту громоздкую конструкцию в крышку зеркальца было непросто, так что, справившись с этим, Иванна ощутила растущее как на дрожжах самоуважение и даже некое улучшение настроения.