Частица тьмы
Шрифт:
— Не представляю, как это возможно.
— Я тоже… пока. Но я обязательно доберусь до истины. — Ксандер произносит это с уверенностью безумца. Он и впрямь считает, что ему по силам решить любую задачу. — Итак, это моя одержимость. А какая твоя?
Мне даже не приходится раздумывать, прежде чем ответить.
— Почему мы выжили? Почему некоторые остаются в живых, когда большинство умирает? Почему кто-то невосприимчив к инфекции? Чем мы отличаемся от них? Я хочу понять природу этой эпидемии, как она действует. А потом
— Ты уже как-то говорила о связи между нами и зарождением вселенной. Считаешь, что все это вписывается в какую-то главную эволюционную схему?
— Ты имеешь в виду Большой взрыв и попытку понять, почему вещество взяло верх над антивеществом? Тогда да. — Тут я вспоминаю Спайка и все наши разговоры об этом, и сердце вновь наполняется грустью. Когда я опять поднимаю глаза на Ксандера, в его ауре светится сочувствие — он, похоже, знает, о чем я думаю, хотя я была уверена, что поставила защитные барьеры.
— Можешь сосредоточиться на этом, посмотришь, куда это приведет тебя. Было бы неплохо изучить разные стадии эволюции и проследить за их развитием во времени в обратном порядке.
— Назад к Большому взрыву, ты имеешь в виду?
— Да. С космической эволюции — развития пространства, времени, вещества и энергии из небытия — до звездной: формирования сложных созвездий из первоначальных элементов. Затем развитие химических элементов, затем планет. За этим следует органическая жизнь, которая потом развивается в разные виды жизни. Финальные стадии эволюции — вариации внутри видов — вот то, на чем обычно сосредоточены эволюционные исследования, но все это восходит к тому, что было в начале.
У меня голова идет кругом от колоссальных изменений от древних времен до нынешних.
— Если смотреть под этим углом, пройти все различные стадии, то можно увидеть, что все постоянно менялось и продолжает изменяться.
— Именно.
— Не знаю, сможем ли мы ответить на эти вопросы. Не уверена, что это то же самое, что я выбрала: выяснить, почему некоторые люди выживают, а другие — нет. Разве что… — Я умолкаю, сосредоточившись, наконец, на том, к чему, я уверена, он все время и подводил меня.
— Да?
— Разве что мы эволюционируем прямо сейчас. С нами это сейчас происходит?
— Фантастика, да? А что если впереди еще одна ступень эволюции, на которую мы вот-вот поднимемся?
— Что за ступень?
— Та, где мы выбираем. Мы сами решаем, каким путем будет развиваться человечество. Наша роль в этом выборе активная, а не пассивная.
— Даже если предположить, что такое возможно, то возникает вопрос: а нужно ли?
— Если ты найдешь ответ на вопрос, чем мы отличаемся, и если из этого последует, что люди смогут измениться настолько, чтобы пережить эпидемию, то разве оно того не стоит?
Голова снова идет кругом.
— Пожалуй. Но не означает ли это, что мы претендуем на роль Бога? Менять
— А разве не этим современная медицина занимается в течение многих лет? Последние успехи в генетике сделали возможным вносить изменения в гены, устранять дефекты, которые вызывают заболевания, спасать жизни.
— Мне надо все это как следует обдумать.
— Да! Думай и изучай, снова думай, и кто знает, куда это тебя приведет. Может, ты преуспеешь больше, чем я, в разгадывании тайн мультивселенной.
И тут я вспоминаю дом Ксандера на острове; мы с Каем вломились в него и жили там несколько дней. Весь дом был спроектирован вокруг телескопа, который следил за прекрасной Альбирео, двойной звездой в созвездии Лебедя.
— Ты можешь видеть другие вселенные на небе? — спрашиваю я. — Поэтому так любишь наблюдать за звездами?
Он вскидывает бровь с легкой насмешкой, и до меня доходит — проговорилась. Мы никогда не говорили о его телескопе или о том, что мы были там.
— Все в порядке. Я знаю, что вы с Каем жили в моем доме, — говорит он.
— Как ты узнал?
— По ноутбуку. Кай пытался стереть историю примитивным способом, но система была настроена на запись и отслеживание. Я отслеживал все его операции, пока вы были там.
Я потрясена и пытаюсь вспомнить все, что мы делали на его ноутбуке.
— На меня произвело впечатление, как ты вычислила дверной код, — говорит он. — И пароль компьютера.
— Твоя любимая звездная система. Та самая, за которой ты наблюдаешь в телескоп.
— Да. И не только прекрасное созвездие, но и радиус «черной дыры»: точка, за которой гравитационное притяжение настолько сильное, что даже свет не может прорваться. Может, это и есть путь к другим вселенным?
— А разве все, что заходит за радиус «черной дыры», не исчезает навсегда?
— Именно. Но куда?
— Построй космический корабль и узнай.
— Может быть, однажды. Ты пользовалась телескопом?
— Да. Извини, я тогда не знала, что влезла в твой дом. Была такая таинственная зловещая фигура по имени Первый, создатель эпидемии, от которой погибло так много людей.
— А теперь, когда ты знаешь, кто такой Первый, какова твоя оценка? По-прежнему таинственный и зловещий? — Он усмехается. Ему нравится словесная пикировка.
— Таинственный — да. Слишком много в тебе такого, чего я не знаю и не понимаю. Зловещий? Скажу то, что уже говорила: не знаю.
Он смеется, качает головой.
— Я же рассказывал тебе, что мы делали на Шетлендах.
— Расскажи еще раз.
— Ну, хорошо. — Он подается вперед. — Теперь, когда ты знаешь, что я уже давно стал выжившим, то могу рассказать все поподробнее. Я обнаружил, что могу вылечить себя от любого недуга, и мне захотелось узнать, можно ли использовать это для лечения таких болезней, как рак. Мы…