Чаша отравы
Шрифт:
— Да. Хоть и не состоял нигде, только дружил с разными организациями.
— Коммунизм же — это прошлое, — произнес Игнатенко.
— Нет, его никогда и не было, — возразил Иван. — Его только предстоит достичь.
— Ну, не знаю... Это утопия, — сказал Игнатенко. — Я сам за то, чтобы был союз — Россия, Украина, Белоруссия. Русские — триединый искусственно разделенный народ. Мои покойные родители выросли в Одессе. Двоюродного брата укропы убили второго мая в Доме Профсоюзов. Русских гнобят везде. Надо, чтобы империя возродилась,
Ну и каша в голове, подумал Иван. Впрочем, достаточно стандартная. Такое распространено широко. Хорошо, что хотя бы ищущий. Однозначно приличный человек, повезло на сей раз с соседом. Тот, который вчера откинулся, совсем приземленный и малоприятный субъект был — по пьяни зарезал жену еще в двухтысячных. Причем уже вторую по счету. Первую точно так же — в девяностых. Видимо, скоро вернется.
— Кто ты по профессии? — поинтересовался Дашкевич.
— Инженер-испытатель. Окончил МАИ, в оборонке работал до ареста.
— Я тоже инженер, — сказал Иван. — По первой специальности. Системотехник. То есть по системам автоматического управления. Ну и еще — кандидат философских наук, историк, юрист, экономист.
— Ничего себе... Энциклопедист. Как удалось-то?
— Не знаю, как отнесешься к этому, но я по жизни постоянно не работал нигде, разве что статьи писал. Две квартиры в Москве сдавал, от покойных родителей остались, сам жил то тут, то там, в пригороде. Средства вкладывал в самосовершенствование. За почти двадцать лет все эти дипломы потихоньку и приобрёл. Как говорил один мой вузовский преподаватель, всё можно отнять у человека, но только не его знания.
— Не, что, нормально, — оценил Игнатенко. — Если есть возможность, то это правильный выбор. По любому лучше, чем просто прожигать жизнь. Семья есть?
— Жена была, но мы однажды поняли, что совершенно чужие друг другу. Развелись, посватался к ней инженер-коммунальщик из Питера. Туда они с дочкой и переехали. Иногда удается общаться, созваниваться. Правда, очень редко — бывшая жена всячески препятствует. Она терпеть не могла мое увлечение общественной деятельностью, была зациклена исключительно на семье, а о том, что вокруг происходит, знать не желала... Так что, можно сказать, я один живу.
— Моя после всего этого... после того, как нашу Настю подло убили... в Минск уехала, сейчас там... Подробности как-нибудь позже, — сказал Денис.
Вечером в дверь позвонили. Вакарчук пошел открывать.
Это заявился Ефим Мячиков, начальник из мэрии, его оппонент по тому злосчастному пари двухлетней давности. Пришел подводить итоги спора.
И черт же его дернул... Но он был уверен тогда, что чиновник несет пьяный бред.
Поистине,
— Привет, Гаврик! — Мячиков пожал руку Вакарчуку.
— Проходи, садись, — депутат махнул в сторону гостиной.
— Я, конечно, не с пустыми руками. Утешительный приз. Премиум-коньяк из Франции. И закусь. Поможешь расположить?
— Угу.
Они сели друг напротив друга. Сбоку беззвучно работал телевизор. В углу перед иконами горела лампада.
— Хорошо устроился. Тихий район, Мосгордума напротив...
— Да, мне нравится, — ответил Вакарчук.
— Сколько комнат?
— Пять.
— Норм! Давай — за то, чтобы у нас всё было, и нам за это ничего не было!
Они чокнулись.
— Ну, ты понял — ты проиграл, да? Показать все выкладки?
— Нет, не надо. Признаю. Гораздо больше, чем десяток тысяч.
— Угу! Скачали, как миленькие, теперь должны фоткаться и отсылать селфи на сервер. Эсто-о-онский, — засмеялся чиновник. — Раньше и ночью тоже, но поднялся шум, скорректировали функцию.
— У тебя что, два года назад была инсайдерская информация?
— Причем тут инсайдерская? Задание на разработку. И я тебе всё рассказал тогда честно. Но ты не поверил.
— Да, такому не поверишь. Поэтому подумал, что ты что-то там напутал.
— В таких делах я ничего не путаю, даже когда бухой в ...
— А перспективы... Ну, этого ЦАКа?
— Его можно будет для чего угодно присобачить. Ну, ФСИН, может, подберет для контроля запрета на совершение определенных действий, проще говоря, ограничений по времени и месту. Или если политически обусловленный режим ЧП. Да мало ли. Кого угодно так можно будет пасти.
Они помолчали.
— Ну, в общем, с тебя, судя по твоей же декларации...
Он назвал сумму.
Вакарчук вздохнул и пошел к сейфу. Открыл, достал заранее подготовленный конверт, убедился, что названная сумма совпала с подсчитанной. И отдал Мячикову.
— Благодарствую. Угощайся, не стесняйся.
За неспешным разговором прошли три часа. Оба уже захмелели.
Мячиков взял пульт и начал лениво переключать. Наконец, наткнулся на какой-то не очень популярный канал — то ли «желтушный», то ли попросту «для мужчин».
— О! Это я люблю! — сказал чиновник и добавил звук.
Там шло обсуждение казуса из соцсетей — о медсестре какой-то больницы в Ярославской области, работающей в ковидном отделении. Один из пациентов снял на телефон, что под полупрозрачным противоинфекционным облачением на ней надето только бикини. Это было видно отчетливо.
— А фигура классная. Очень симпатично. Я бы вдул, — отпустил Мячиков похабный комментарий. — Помнишь, кстати, ту стриптизершу?
— Стыд и срам! — вспылил Вакарчук. — Куда мир катится? Нужно в больнице нормальную рабочую одежду носить, а не всякое...