Чаша отравы

Герасимов Игорь Владимирович

— Вообще, обстановка там всё более и более тухлая. Бабарико наш выведен из игры, оппозицию представляют какие-то три клоунши, — сказал Израйтель. — Просто позор.

— ЧВКшникам уже предъявили подготовку массовых беспорядков и терактов, — произнес Беляков. — И причем официально, публично. Они в статусе заложников. Лукашенко взвинчивает ставки до предела. Как бы, болезный, не надорвался.

— Мы в любом случае не должны допустить превращения Белоруссии во вторую Украину, — сказал Александров. — Это катастрофически, ниже плинтуса, снизит нашу позицию в главном торге с партнерами.

— Да, Евгений Александрович, это вилка, — согласился Чубайс. — Картофельный, с одной стороны, устроил там такой строй, который для нас, другого

слова нет, омерзителен. Он, прямо скажу, до сих пор мешает нам опустить средний уровень жизни российских масс. Его демонстративное игнорирование ограничительных мер привело к тому, что мы закрыли границу на выезд туда и фактически ввели выездные визы. Его защита свободы низов нам претит до глубины души. Но мы понимаем, что если не он, то придут национал-радикалы, которые позволят Западу прижать нас по максимуму. Нет, мы сами — за Запад, и мы сами, по сути, и есть Запад. Но тут всё сложно. Россия как страна со своими богатствами и военной силой — актив и предмет торга. Мы как отдельный субъект не можем вот прямо так... Это наш актив, наш, наш... И, получается, мы объективно не заинтересованы в смене власти там — как это ни мерзко.

— Да уж... Несмотря на то, что та власть нам абсолютно чужда, — вставил Галошин.

— Именно так, — подтвердил Беляков. — Она — лишь константа в нашем уравнении торга, причем одна из критических. Было бы, никто не спорит, прекрасно провести там своего, что мы формально и пытались, — но, взглянем правде в глаза, он в долгосрочной перспективе не будет иметь опоры, а станет лишь калифом на час, новым Януковичем. Частный капитал в конечном итоге присягнет Западу — Запад его заставит. И повторится четырнадцатый год. Поэтому — или то, что там сейчас, или новая Украина. Промежуточные варианты окажутся заведомо неустойчивыми и будут означать дрейф к украинскому исходу. Сдать Белоруссию для выигрыша главного приза — мы-то за, только это, конечно же, не та цена, за которую глобальные партнеры нам, наконец, уступят.

— Всё правильно, рад, что есть понимание, — сказал Александров. — Им нужен Китай, а мы — как таран перед ним. Украина же, а еще лучше вместе с Белоруссией — как нож у нашего горла, чтобы мы этим антикитайским тараном стали безо всяких условий с нашей стороны.

— А я считаю, что надо в любом случае идти в ногу с глобальными партнерами, — сказал Воротов. — Мы, именно мы должны внести решающий вклад в подавление Китая, и даже не особо важно, какой бонус получим за это. Мы выиграем в любом случае. А если будем тянуть — всё потеряем рано или поздно. И режим Лукашенко нам нужно убрать. Если не могут партнеры, то должны мы. В конце концов, Устранение...

— Стратегически вы правы, Брат, но тактически нельзя продешевить, — резюмировал Беляков. — Это будет необратимо, фарш обратно в мясорубку не запихнешь. Да, мы прорабатываем и вопрос Устранения применительно к Лукашенко, если до этого дойдет. Но столь серьезные вопросы должны решаться с учетом всех факторов и последствий, в том числе отдаленных. Пока видится, что на данном этапе наше вмешательство лишь ухудшит ситуацию. Провести нашего не получилось и не получится, содействовать свержению, прибегать к Устранению — мы бы и рады, да партнеры не оценят, только нож к горлу приставят, как правильно сказано. А просто так, в угоду им, — мы ведь тогда свою собственную цену сами же в их глазах обнулим. Раскачать, возглавить процесс самим, чтобы довести дело до оккупации, предельно рискованно и несет риск катастрофы. Это рассматривалось изначально на самый крайний случай, и тех же «вагнеровцов» послали для этого, как неосновной вариант, в зависимости от развития протестов, от их массовости и ожесточенности. Поэтому, видимо, придется как-то разруливать ситуацию. По нашим оценкам, с предстоящими акциями они способны справиться сами. Сливаться, как режим Януковича, не станут. Хотя трепать их и стараться ослаблять после выборов примутся на постоянной основе.

Именно на этом можно и нужно будет сыграть, чтобы сделать Лукашенко как можно более зависимым от нас. Формально, думаю, надо его поддержать, но не сразу. Пока на волне ареста «вагнеровцев» решили через администрацию президента спустить темники в СМИ и лидерам общественного мнения — поливать Лукашенко грязью, выставлять предателем русских интересов, формировать максимально негативный фон. Пусть ситуация проварится еще несколько дней, пусть он всё это время будет чувствовать уколы. А перед самыми выборами формально помиримся и морально солидаризируемся.

Присутствующие в знак одобрения размеренно похлопали ладонями по столешнице.

— Но понятно, что заложников он отпустит после выборов — и то лишь тогда, когда первая волна протестов схлынет, — прокомментировал Кудрин.

— Разумеется, на иное никто и не рассчитывает, — подтвердил Беляков. — А, кстати, как представим ситуацию публично?

— Предлагаю аккуратно скормить всё это киевским, — сказал Дудаев. — Подкинуть идею кому-нибудь из СБУшников, что это на самом деле был их хитрый план выманить «вагнеровцев» в Турцию, а при пролете над Украиной посадить самолет и задержать. Там ведь полно в Донбассе воевало против украинской армии, вот и объяснение. Кто-то в Киеве свое реноме повысит таким замыслом, пусть и нереализованным. А Минск, уверен, согласится с версией — ради публичного замирения и сохранения статус-кво. Как план?

— Неплохая идея, спасибо, Брат, — ответил генерал армии.

Углич, 3 августа 2020 года

Осужденным показали положенные по распорядку дня телепередачи — и теперь у них перед вечерним туалетом и сном был целый час личного времени.

— Твое мнение по ситуации на родине предков? — поинтересовался Иван у Дениса.

— Да не поймешь толком. Раньше я Лукашенко поддерживал, как и подавляющее большинство россиян, белорусов — да даже и украинцев. Но уж явно засиделся, надоел. Надо другим дать дорогу. Нужна сменяемость власти.

— Сменяемость на кого? На жулика Бабарико — марионетку российских элит? Или на безмозглую курицу Тихановскую — марионетку Запада? Ну, первый уже сидит, кстати, вечер ему в хату, как и нам.

— Я тоже Лукашенко поддерживал, — вставил Игнатенко. — Все эти десятилетия. Но он стал заметно на Запад кренить в последние годы. Постоянно кидает Россию. Не хочет с нами объединяться.

— С кем «с нами»? — задал вопрос Смирнов. — С тобой? С ним? С вертухаями нашими?

— С Россией, — сказал Гена.

Иван вздохнул.

— Вы оба неправы. Сменяемость или несменяемость власти — лишь инструмент. И объединяться или не объединяться — тут тоже надо внимательно смотреть. Кому от этого будет лучше. Я утверждаю, что для простых, обычных, рядовых людей, для большинства населения, в Белоруссии строй самый гуманный и выгодный, насколько может быть в нынешних сложнейших условиях. Там нет олигархов, как везде в постсоветских странах. Нет нищеты и бомжей. Нет разрухи в глубинке. Там немыслимо даже представить себе такого, с чем столкнулся каждый из нас троих. Я сам это видел, своими глазами. В прошлом году. Всегда смотрите, выгодна ли вам лично, вашему... по сути, нашему общему социальному классу... та или иная политическая, международная инициатива. А пропагандистскую трескотню пропускайте мимо ушей.

— Не, ну это понятно... — согласился Игнатенко. — У нас общие враги. Я раньше к этой власти нейтрально относился, теперь ненавижу. Как и Денис. Ну ты, Вань, всегда ее ненавидел, это понятно...

— Да, мы тоже с Викой, когда обустраивались в Минске, обратили внимание на то, как там тихо и спокойно, — вспомнил Дашкевич. — Она даже говорила мне — Россия убила нашу Настю, может, Белоруссия исцелит наши души, оставайся. Но я не мог...

— Ну вот... Это ведь заслуга власти, не так разве?..