Чаша отравы
Шрифт:
Впереди — тринадцать лет колонии строгого режима. По «205.1, часть четыре» — «организация финансирования терроризма».
И сегодня же «Дети Молний» жестоко отомстили заключенному инженеру за то, что он вместе с уже покойным сыном снял на видео их сборище ровно год назад.
Сегодня был десятый «сеанс». Круглая цифра.
Наташа уже практически освоилась в этом необычном, неизученном еще состоянии «дополненного сознания». Не везде, конечно, удавалось «побывать», несмотря на явные старания и усилия, не везде «подглядеть» то, что хотелось
Однако строгой закономерности в функционировании всего этого всё же пока нельзя было уловить. Предстояло очень много работы, масса наблюдений — прежде чем факты начнут укладываться в какую-либо приемлемую канву.
С самого начала профессор Огарёв поставил задачу подойти к этому не чисто утилитарно, не приземлено-практически, как это, по слухам, делали и продолжают с теми или иными перерывами делать зарубежные «коллеги», а строго научно. Тем более что у него в распоряжении уже есть то, чего еще нет, по-видимому, ни у кого, — аппарата, позволявшего любого неподготовленного человека гарантированно вводить в «пространство всеобщей мысли», если можно так выразиться. До того, чтобы узнать, что это за пространство, какова его природа, как оно сформировалось и каким законам подчиняется, пока было еще очень далеко. Но такая цель была обозначена сразу.
Наташа сейчас, как и в предыдущие разы, обозревала столичный регион братской России. Страны, которую она любила и которую искренне, до слез, жалела.
Посмотрела, каково состояние ее далекого товарища — Ивана Смирнова, томящегося в застенках диктатуры. Из открытых публикаций было уже известно, что 20 апреля ему дали шестнадцать лет колонии строгого режима.
Она сама «видела», как его пытали током. И вечером того же дня с ужасом поняла, что это вполне могло быть страшной правдой, а не чем-то вроде сна. Отец по интернету выяснил — в Москве действительно был на днях арестован и содержался в лефортовском СИЗО коммунист Иван Смирнов. На всякий случай профессор тогда же послал соратникам Ивана предупреждающее письмо, якобы от «кающегося» анонимного сотрудника. Остроумный и правильный ход. И это всё, увы, оказалось истиной. Официально, конечно, «ничего не подтвердилось». Но хотя бы шум поднялся.
А сейчас новый скандал — замначальника КОКСа Владислав Скворцов, тот, который пытал Смирнова, заявился к нему в камеру в мундире группенфюрера СС в сопровождении десятка таких же «реконструкторов», отмечавших день рождения Гитлера, и чуть не задушил до смерти пакетом. В тот момент Наташа не проводила «сеанс», лишь через четыре дня — как раз тогда Ивана, отлежавшегося в изоляторе после попытки убийства, выписали и водворили обратно в «одиночку». Именно тогда впервые удалось увидеть — или ей «показали» — не поймешь... «ретроспективу». То, что было раньше. Предысторию того, что связано с состоянием, которое она видит перед собой.
Про это тоже профессор оперативно «слил» россиянам, всё так же «от имени» сотрудника, «желающего остаться неизвестным». И тоже это вскоре подтвердилось, согласно последующим жалобам Смирнова. И тоже было отвергнуто на «официальном» уровне. Камеры наблюдения и видеозаписи в коридорах СИЗО в тот поздний вечер, накануне полуночи, оказались, разумеется, «отключены» из-за «программного сбоя».
При этом неонацистские молодчики зверски избили еще одного заключенного. Сломали ему два ребра и руку. Тот сейчас по-прежнему находился в лазарете, в гипсе. Жалоб не подавал, видимо, сильно напуган. Это тот, кто записал год назад их фашистскую оргию и слил в сеть. С ним за это и расправились. Подтасовав улики,
«Посетила» Наташа и логово этого гитлеровца, Скворцова-Белякова, в подмосковных Соснах. Узнала, что «живет» тот с тринадцатилетней Ксенией Самойловой. В том самом смысле «живет». А для «повышения качества продукта» к Ксюше регулярно приходят тренерши, и она под их руководством прямо там же, в спортзале и бассейне, часами занимается спортивной и художественной гимнастикой, акробатикой, плаванием, танцами на полу и на шесте... Развивают ей гибкость, делают массаж. Визажисты, конечно, красоту наводят... по всему телу. И еще кое-какие «тренировки» она проходит... очевидно, чтобы доставлять максимальное удовольствие... Жуткая мерзость — особенно если учесть, в каком она возрасте... Какой ужас... И это — Россия. И это — её властители, держащие страну мёртвой хваткой и высасывающие из неё всю кровь...
А отец этого Скворцова, начальник КОКСа Андрей Беляков, живет там же, к западу от Москвы, в Барвихе. И тоже с «лоли». Екатериной Булкиной, четырнадцати лет. И ее так же «готовят», «тренируют». Существует, как Наташа поняла, единый стандарт.
И промелькнула тогда же перед взором девушки та роковая для всей Беларуси, и, похоже, для всего Союза, автокатастрофа под Жодино 4 октября 1980 года... И этот субъект за рулем грузовика — совсем молодой еще... И ей стало страшно...
Что интересно, этот Беляков с недавних пор тоже начал пытаться «выходить»... туда же. Под присмотром одного из «астральных советников» этой когорты небожителей, правящей Россией. Наследственной касты «Вершителей», верхушки «Ордена». Кустарно, конечно, «выходить», просто настраиваясь на определенный биологический ритм, в частности, дыхательный и мыслительный, без всяких приборов. Тут папа, конечно, совершил фундаментальный прорыв, этого у него не отнять... Жаль, пока об этом нельзя говорить — не поверит и не признает никто.
Вообще, достаточно много любопытных и страшных тайн за это время всплыло... Но как доказать, что это — истина, а не бредовые фантазии коммуняк-ненавистников из другой страны? На этот вопрос она пока не получила ответа. Далеко не все «двери» открывались. Если бы всё было так просто...
Впрочем, сейчас Беляков никуда не «выходил». По крайней мере, столь явно. Сейчас, поздно вечером, он просто спал... или дремал при неярком свете ночника. Вместе со своей лоли в одной постели. Та тоже лежала спокойно, на боку, с закрытыми глазами. Птичка-красавица в золотой клетке...
Наташа «глядела» на них, и в сознании у нее рождались образы, мысли о том, что собой представляют вот эти все... О том, что они наделали со страной и со всем миром...
— ...Ну, как? — спросил профессор, когда режим стимуляции мозга отключился и дочь «вернулась» в привычный мир.
Девушка вздохнула.
— Многие знания — многие печали...
Рассказала всё.
Отец закрыл глаза.
— Нет слов... Чудо, что мы еще стоим. Со всех сторон окруженные вот этим. Как Брестская крепость...
— А, может, так надо? Может, предназначение? Для определенного момента, который решит всё на века наперед?
— Хорошо, если так... Значит, надо готовиться...
Электронные часы показали 00:00.
— С праздником!
— С Днем Победы!
Рано утром у Максима, как и у всех его сослуживцев-омоновцев, режим усиления, и с вечера он был в ведомственном общежитии. Сегодня можно тут задержаться допоздна...
Включили телевизор. Там шел репортаж о подготовке к параду, который должен состояться утром. Единственный парад — в Беларуси, среди многих стран.