Цепи грешника
Шрифт:
Под открытым небом было прохладно.
— Как же плохо, — Уильям перевалился через перила, и держался за голову. Рядом с Барвэллом стоял низкорослый мужчина в дорогих одеждах. Я бы сказал, средних лет, с сединой, проступавшей на коротких волосах. На воротнике его досыхало пятно рвоты, но мужчина выглядел трезвым. — Ерион, простите меня, дурака…. Давно я не пил…. Простите, что испортил вам одежду….
— Полно тебе, Уильям, — сказал Ерион, медленно отмахнувшись. — Одежды у меня полно, а зять один. Лия будет рада, когда ты вернешься в Скид. — Андарий? — Ерион обратился ко мне.
— Андарий, — кивнул я.
Зять
Я нередко общался с такими людьми. С крупными продюсерами из мира шоу-бизнеса. В Ерионе почувствовался большой делец.
— Ерион, — представился он, и крепко пожал мне руку. — За спасение зятя я обязан вам и вашему другу Барвэллу, — забавно, что слово "зять" затесалось в антеррский лексикон. Очередное пугавшее сходство с Землей. — Вы можете рассчитывать на мою безвозмездную поддержку. С беженцами отправитесь в Скид за мой счет.
У меня камень с души свалился. От радости я едва не позволил себе пустить слезу, но сдержал эмоции, лишь улыбнувшись, как дурак. Даже сказать было нечего. Отчаяние едва не заставило меня пойти на радикальные меры, и кто знает, каких глупостей я наделал бы.
В трактире послышалась приглушенная ругань:
— Э, бухая борода! Смотри, куда прешь!
— Пошел ты! Я с-час приду, мы с тобой потолкуем еще!
Из трактира вышел гном, веселый, щеки его покраснели от задора и алкоголя. Тот самый гном, который поздоровался с нами, а потом разбил бутылку об голову пьяницы.
— Ну ты, мелкий, даешь, — весело произнес гном, и бухнул меня по плечу крепкой ладонью. — Ловко ты клыкастого уделал. Я с друзьями от души посмеялся. Он вроде зеленый, а сидит красный, как ягодная руда, — гном расхохотался. — На вот, — он достал из кармана мятую бумажку. — Держи. Это от Наола, и от нас. Ты заслужил. Мы на тебя поставили пару миллионов.
Выиграли, значит, около двухсот, что в масштабах многомиллиардной теневой экономики Вигнетта — копейки.
Я взял бумажку, и не успел сказать "спасибо". Гном хлопнул за собой дверью, из трактира донесся шквал безудержного хохота, и наступило долгожданное облегчение.
Механизмы Вселенской справедливости работают странно. Вроде бы хочешь чего-то, добиваешься как можешь, волосы на голове рвешь, и ничего. А стоит решить, что все в порядке, расслабляешься — желаемое само приходит в руки. Никогда не понимал этой системы, как ни старался, и, наверное, не пойму.
Развернул бумажку. Квитанция на анты, смешная орочья рожица в углу, а в строчке "сумма" чернела цифра четыреста тысяч. Меня чуть на мягкое место не уронило. Наконец-то вслед за черной полосой появилась белая. Так всегда происходит, когда кажется, что удача совсем про тебя забыла, но терять бдительность нельзя.
Фортуна — девка капризная, и я был рад, что она снова появилась.
Четыреста тысяч, да еще и на карман, за одну маленькую идейку.
— Господин Ерион, спасибо, — я обратился к Ериону, и испытал неловкость. Он и так хотел нам серьезно помочь, потому просить большего было некрасиво, но вопрос касался Маши. — У меня…. Я за свой счет все сделаю….
Вот пытался попросить, неловко чертовски, а слова будто убегали. Никак не получалось подобрать фразу. От усталости болела голова. Слишком много потрясений на меня свалилось, чтобы я мог внятно вести переговоры.
— Мэйриш, — кивнул Ерион, и улыбнулся. — Уильям тоже за нее переживает. Не волнуйся. Я знаю безупречного целителя в Скиде. Собирайтесь. Утром отправляемся в путь.
Глава 15. Новый дом
Утром с погодой произошли чудеса. Море нагревало солнцем, а небо было синее и чистое. Только на севере, у вершин Драконьего Хребта, чернели хмурые тучи. Во весь голос кричали чайки, весело крутившиеся над головами валастаров, а песчаный берег омывало крохотными волнами. Спокойный намечался денек, и жалко, что ночь такой не оказалась.
Я надеялся поспать, но по зову совести решил помочь беженцам с погрузкой на валастаров. До самого рассвета люди, вместе с грузом Ериона, поднимались на борт и распределялись по воздушным карманам в теле валастара, отделенных от моря прочными прозрачными мембранами.
Уютным, кстати, карманам, теплым и освещенным синими сапфирами.
Беженцы развалились в гамаках, и разлеглись на грубых шкурах животных, любуясь стаями разноцветных рыб, круживших в голубой воде на фоне коралловых рифов. Кто-то с удовольствием нюхал полученную от Ериона свежую одежду. Самую простую, но после концлагерных тряпок она казалась верхом удобства и изыска. Кто-то доедал предоставленную Ерионом еду, постукивая ложками по деревянным тарелкам.
Я был доволен стечением обстоятельств. Приятно было видеть улыбки людей и слышать радостные голоса. Беженцы собирались в компании, рассказывали бородатые антеррские шутки, и смеялись во весь голос. "Оно того стоило" — подумал я. Сильнейшая усталость и несколько суток без сна не помешали мне порадоваться.
Машу разрешили вымыть в бане перед погрузкой и переодеть. Пусть в себя она не пришла, но ей точно стало легче.
Меня с Машей расположили в двухместной офицерской каюте. Мы лежали вдвоем на жестком матрасе, и я говорил с ней. Рассказывал, что случилось в трактире, и как я рад видеть ее живой.
Я знал, что она слышала меня.
Маша дышала тихонько, почти неслышно. Я слушал ее дыхание, и уснул, не справившись с усталостью.
Мне снился дом, в котором я вырос.
Снились друзья. Мы дразнили сторожей в детском саде. Долбились в дверь, и убегали во весь опор, с завидной ловкостью перелезая через забор. Так до тех пор, пока из-за угла не выезжала патрульная милицейская машина, и нас не разгоняли по домам. Почти никого не ловили. Попробуй поймать напуганного подростка, накачанного адреналином.