Цепи грешника

Волков Александр Мелентьевич

— Я повелеваю тебе и темным расступиться, — приказал я, указав на грешника пальцем. — Если не хотите прогневать меня.

Грешник расхохотался, а вот его подчиненные смеялись неохотно, неловко переглядываясь. Кому-то из них удалось заметить, что я сделал с Таламриэлем, а вот их предводитель не боялся. Он чувствовал слабость моего тела, и понимал, что сейчас я ему не противник.

"Именно так, — внутренний голос подтвердил мою догадку. — Воспользуйся вторым элементом циферблата. Или умрешь". Второй элемент всю дорогу взывал ко мне. Достаточно развеять магию иллюзии, и элемент сольется со мной, наделит новой, более страшной

силой. Но я боялся ее. Мне с трудом удалось выдержать первое разумное превращение, с трудом удалось выжить и сохранить рассудок. Что-то подсказывало, если я поддамся искушению, то потеряю разум, а самого меня попросту разорвет.

— "Ну, глупости, — успокаивал меня голос. — С телом точно ничего не случится. Если ты умрешь, умру и я".

— "А если я перестану себя контролировать? Где гарантии, что Маша и остальные уцелеют?"

— "Не мели чушь, — с раздражением ответил голос. — В прошлый раз ты себя контролировал. Просто стал действовать уверенно. Стал действовать как Первозданная Смерть, а не сопливый смертный".

Но я не хотел действовать как Первозданная Смерть. Не хотел терять в себе человека, и поступать как террорист, изувечивая врагов, как изувечил Таламриэля. Вторая часть моей личности не просто убьет противников, а будет мучить их, запугивать.

— "А разве это не круто? — спросил голос. — Не круто ощущать власть и могущество? Вспомни, как жестоко люди в детстве мечтают расправиться с обидчиками, какие яркие фантазии видят, а ты можешь воплотить это в реальность. У большая сила. Разве в ней есть что-то плохое? Остальные лишь думают, а ты можешь сделать. Что так изменило тебя? Неужели эта девчонка в телеге? Ты же сначала и помогать ей не хотел, бросил ради успеха, а теперь играешь в добропорядочного человека? Мы оба знаем, что ты использовал ее семью как повод избавиться от отношений, потому что они тебе мешали. Мне-то, то есть себе, ты можешь не врать. Какой же ты мудак и лицемер, Андрей. Стоило тебе увидеть, на что ты реально способен, и тебя пожрал страх перед самим собой. Так нелепо".

Я разозлился и стиснул зубы, захотелось ударить его, но бить себя по роже прилюдно было бы как минимум странно. И он прав. Раньше я вел себя ужасно, но теперь все изменилось.

— "Это только ради Маши, — сказал я, срывая с шеи перо Таламриэля. — Но если не дай Бог пострадает кто-то, кроме грешников, ты больше не увидишь свет".

— "Да! Только дай мне силу. Дай сделать тебя мужиком! — затараторил голос, как наркоман, которому к вене поднесли долгожданную иглу. — Давай! Не мнись! У нас одна цель, и нужно сделать все, чтобы удавить Алландела!"

— Последний шанс, темный, — я обратился к грешнику, и выставил перед собой перо. Перо покачивало ветром. — Если ты не отступишь, я буду вынужден тебя убить.

— Попробуй! — рассвирепел грешник, стукнув топором по щиту. — Я вырву тебе позвоночник!

— Так тому и быть, — я прикрыл глаза.

Магия иллюзия развеялась, перо растворилось частичками темного света, и кусок циферблата с цифрой "II" завис у меня перед глазами. Какое влияние окажет на мое тело новый уровень силы — неизвестно. Я взял на себя ответственность за несколько тысяч жизней, потому слабость проявлять нельзя.

Сила циферблата — как пистолет за пазухой. Конечно, когда друзьям или девушке угрожают гопники с ножами, применять оружие не хочется, но если этого не сделать — близкие люди умрут.

Циферблат

погрузился в меня лучами темного света, свет запульсировал в венах на руках, и в этот момент грешник бросился в атаку, замахнувшись топором. Я снова перевоплотился, но в этот раз частично, диск за спиной и челюсть пса не появились.

Грешник попытался обрушить топор мне на голову, и я схватил лезвие ладонью, как в голливудском боевике про самураев. Удар оказался такой силы, что отдало аж в кончики крыльев, а вокруг меня вздернулось облако пыли. Металл со звоном завибрировал между пальцев, и топор треснул. Грешник с непониманием отпрыгнул назад, и испугался.

— Ты все понял? — изрек я мрачно, и одарил противника уничтожающим взглядом. — Или будем продолжать?

— Убейте их! Убейте их всех! — но никто из подчиненных грешника не шевельнулся. Он растерянно оглядел собственное воинство, а потом сердито взглянул на меня, осознав утрату лидерства. — Я…. Я присягаю вам, мой господин, — грешник покорно склонил голову.

Хрень его присяга. Она актуальна до тех пор, пока я оставался сильнейшим темным в его поле зрения, так уж у них заведено, но этим можно пользоваться, пока возникла возможность.

Толпа людей заликовала, заулюлюкала, заливисто засвистела.

— Авалон! — крикнул я, и пронзительно свистнул. Авалон выскочил из леса, и его пришлось успокаивать, чтобы он не бросился на грешника. Я оседлал Авалона, и с нажимом отдал приказ: — Ты обеспечишь нам безопасный проход до Багрового моря, а потом вы вольны идти, куда хотите. Разнесите обо мне слухи. Скажите, что Мортус вернулся, и пора готовиться к изгнанию ангелов с земель Антерры.

— Слушаюсь, господин, — с неохотой подчинился грешник. — Расступитесь!

Грешники расступились, освобождая проход для колонны, и мы отправились в путь. Я покачивался на Авалоне, ни на метр не отходя от телеги, и наблюдая за Машей. Она не приходила в себя, лишь постанывала изредка, и что-то бормотала. Извозчик был прав. Видимо, ледяные шипы ангелов были пропитаны темной магией, и она медленно убивала Машу. И сколько времени ей осталось я не знал. И сколько времени осталось мне — тоже. Как я не окочурился после стычки с грешником?

"А ты думал, я позволю тебе умереть? — сказал голос, перебив мне ход мыслей. — Наша сила может пробуждаться и частично".

Я его проигнорировал. Не хотелось с ним болтать, и он меня раздражал.

Барвэлл поравнял своего коня с Авалоном, и обратился ко мне не сразу, стараясь подбирать слова.

— Значит, ты способен подчинить себе грешников? Среди людей пошла молва…. Они перестали презирать тебя за крылья. Ты воодушевляешь их.

— Грешники помогут нам в войне. Сильно помогут.

— Да, — согласился Барвэлл. — Обычно они не принимали чей-то стороны.

Портовый городок Вигнетт был виден с холма. Невзрачный, маленький, с одноэтажными деревянными домиками и торговыми лавками, отгороженными от леса высоким бревенчатым забором. Самым крупным зданием в поселении был шумный трактир. Морские волны омывали длинный песчаный пляж, и набрасывались на большие пристани, рядом с которыми валастары держали на поверхности огромные головы. Головы приплюснутые, размером с лайнер, и с двумя парами черных глаз на мордах. Восемьдесят процентов тела пришвартованного валастара скрывалось под водой, и твари эти иногда достигали умопомрачительных размеров.