Цепи грешника
Шрифт:
— Да какой я тебе повелитель?! — нервничал я и изламывал руки. — Забери свой дурацкий криманит, и успокойся! Лучше не ори!
— Да? — грешник с подозрением сморщил подгнивший лоб, посмотрев на меня с непониманием. — Вы очень милостивы. Темные вашего ранга никогда не проявляют снисходительности. Как же вы великодушны! — восхитился он и снова бросился целовать мне ноги.
— Да твою мать! Хватит! — я начал заводиться, и едва не пнул его, но сдержался. — Попросил же!
— Сделаю все что просите! — грешник склонил голову и отполз от меня на четвереньках. — Простите! —
Ну и придурок.
Между собой разумные грешники называли друг друга "темными". Как ни странно, у них образовалась общественная среда и нормы морали. "Грешник" в их кругах — ругательство, за которое могли снести голову.
— Лучше встань, и скажи мне, где остальные, — велел я. Криманит грешник так и не взял. Вместо этого встал, и не смел поднимать на меня глаз, от чего стало неловко, а вот нечто внутри восхищалось обретенной властью. "Ты Первозданная Смерть. Привыкай к такому обращению. Большая часть грешников охотно тебе подчинится", — пояснил внутренний голос.
Вот те раз. Теперь хотя бы стало ясно, почему Авалон не порвал меня на лоскуты, а этот грешник лебезил передо мной как крестьянин перед королем. В чем-то внутреннему голосу можно верить.
— А что остальные? — удивился грешник и пожал плечами. — Зачем они вам? Ну, сильные темные ангелов того-этого, — он провел большим пальцем по горлу, — а люди успели убежать. Ну, наши за людьми и пошли. Жрать-то хочется…. Люди пошли за ангелом в белой броне. Здор-р-ровый, — грешник развел руками, — как шкаф с выпивкой. Людей много было. Тысяч шесть, того-этого….
Радовало, что уцелело шесть тысяч, а не несколько сотен. Но все же, жертв оказалось много. Паршиво, черт побери, но с другой стороны — шесть тысяч человек обрели шанс на нормальную жизнь, хотя могли сгнить в лагере от голода и бесконечной работы.
— Черт! — вспылил я. — Можешь передать своим, чтобы не трогали людей?
— Дак а как я передам? — грешник виновато пожал плечами. — Не могу я это, того….
— Господи. Почему у вас нет социальных сетей?
— Каких рыболовных людей? — грешник нахмурился. — Или социальных сетей? Господин, вы того-этого, головой бухнулись?
— Иди отсюда, — я раздраженно сморщился и отмахнулся. Грешник бросился по лагерю наутек, боясь разозлить меня. Криманит оставил. Каждая криманитовая цепочка стоила сорок тысяч антов. Не самые большие деньги, но прожить пару месяцев можно вполне безбедно. Цепочки я подобрал, и повесил на шею рядом с пером Таламриэля.
Так, нужен Барвэлл. Громила в белой броне, о котором сказал грешник, скорее всего был Барвэллом. Иначе почему громила не атаковал узников? Такое у ангелов не принято. К тому же, Барвэлл говорил про тайную тропу, которой выводил людей. Видимо, по ней он и пошли беженцы. На основных дорогах ангельские блокпосты через один стояли.
Я вошел в штаб. Он оказался на удивление прочным зданием, выдержав пыл восстания и напор остаточных влияний магии воды. Поднялся в покои Барвэлла по скрипучей лестнице, и там, на столе, увидел запечатанное письмо. Непонятно, почему Барвэлл его не забрал. Судя по печати оно было
Сунул конверт в карман, и увидел в открытом шкафу рюкзак Маши. Отлично! Барвэлл будто знал, что я к нему зайду. Я извелся, пока нашел "Айпод". Женская сумка — потемки похлеще Кносского лабиринта с Минотавром, и мужчинам туда лучше не лезть. Сменная одежда Маши. Отлично. Одежда наверняка пропахла.
Выйдя под открытое небо, сначала сунул рубашку Маши под нос Авалона, потом письмо. Авалон принюхался, и уверенно взглянул на север.
Барабан я повесил за спину, и использовав найденный в покоях Барвэлла черный ремень. Рюкзак повесил спереди и отправился в путь.
Авалон мчался с впечатляющей скоростью. Чтобы не слететь с него, я плотно сдавливал его бока коленями, да и то пару раз чуть не упал. Он с завидной ловкостью перепрыгивал ямы, толстые корни, и неглубокие ущелья. Лагерь остался позади, но чувства облегчения все не было. Пусть удалось заполучить свободу — наслаждаться ею я не мог.
Машу в лагере не удалось найти, и кто знал, что с ней случилось в дороге? Началась ли гангрена? Уцелела ли рука? Выжила ли Маша вообще? Эти вопросы не давали покоя, и свербели в голове, как стая ядовитых шершней. Я не замечал ни деревья, проносившиеся мимо, ни изменений в маршруте. Выпал из мира. Авалон четко знал, куда идти, и сомнений его решения не вызывали.
Я немного подумал о другом, чтобы отвлечься. Ангелы наплодили искусственных грешников, а потом погибли от рук своих же творений. Зло порождает зло, а жестокость порождает жестокость.
Так же раздражала мысль отсутствия дистанционной связи в Антерре. Наличие социальной сети или хотя бы раций сильно бы упростило жизнь местному населению, а главное, принесло бы неплохие, и может даже огромные деньги создателю идеи. Тогда мы с Машей сможем решать проблемы в более приемлемых условиях, чем концентрационный лагерь или чахлая хижина в лесу. Да и сколько времени я потрачу прежде, чем доберусь до беженцев? А успею ли? Будь дистанционная связь — все решилось бы моментально.
Маша. Только бы она была жива. Я был готов придумать что угодно и заработать сколько угодно, лишь бы порадовать ее, увидеть ее улыбку, и гори эти деньги синим пламенем. Только бы она дышала.
Не помню, сколько времени мы провели в дороге. От размышлений я оторвался, когда увидел край леса. Столбы деревьев чернели на фоне восходившего солнца. Как же приятно было вдохнуть свежего лесного воздуха, и услышать человеческие голоса, доносившиеся издали.
"Наконец-то!" — подумал я, и остановил Авалона, решив взглянуть на ангельское перо. Оно занимало половину ладони, было маленьким, и удивляло, какая сила в нем заключалась. Стоило ли ее применять? С каждым превращением посторонняя личность внутри меня крепла, и откуда знать, не завладеет ли она моим разумом? Конечно, возможность превзойти архангела прельстила меня, надоело быть изгоем, да и власть над грешниками оказалась полезной. А я ведь использовал только первый элемент циферблата.