Целители. Тени прошлого
Шрифт:
***
Вернувшись из Дормера, за круглым столом в Семейной столовой, Адельмар сообщил всем "своим", что, судя по всему, Ниль ничто не угрожает, в смысле вылета из академии Дормера. В подробности не углублялся. Намекнул только, что тут имело место недопонимание.
Нел фыркнула, что решимость декана целителей замять дело ничего не меняет, и она не намерена оставаться больше в Дормере. Её не стали переубеждать или просить подумать ещё. И так подумает. Теперь, когда знает о планах Лавиля. А
Говорил ли Адельмар ещё с кем-нибудь об этой истории? Говорил, конечно. С женой. Но об этом мы умолчим потому, что разговоры супругов - это дело личное.
С Нел он ничего не обсуждал. Зато мелкую свою подружку изловил на следующий день и отправился с ней на прогулку. Чтобы поговорить без лишних глаз и ушей. Мэйлин поняла, конечно, что это неспроста, но отнеслась совершенно спокойно. Что значит ребёнок не пуганный наказаниями!
– Хотя с другой стороны,- думал Мар со смехом.- Хотелось бы мне увидеть того самоубийцу, который взялся бы "повоспитывать" Йли принятыми в Дормере методами воспитания!
Так, посмеиваясь про себя, он и шёл по дорожке. Мэй пожелала взобраться на священный холм поблизости от замка. Тот самый, где плясали эльфийки во время праздников. Он не отказал и взбирался наверх, вдыхая тёплый воздух гарнарской зимы. Она всё равно пахла зеленью. И палыми листьями немного. Приятный запах. Родной.
Мар удивлялся, как легко он приживался здесь. Не с разумными. Там всё было сложно и неоднозначно. Но вот земля эта его принимала. Он чувствовал её, как свою. Здесь и в Ламетале. Это было удивительно. И очень радовало его.
Радовало и то, что Ламеталь тоже креп и становился похож на Гарнар. Магия просыпалась там. Набирала силу. Он, со своей стороны, делал всё, чтобы помогать. "Выравнивал" законы Ламеталя под Гарнар. Под те стандарты по которым жили их предки.
Они были счастливы и свободны. Может быть, их потомки тоже смогут быть такими же вольными и несгибаемыми, добрыми, но непреклонными, какими были они? Один из сильнейших магов континента посмотрел на пушистую макушку Йли, которая ловко бежала по тропинке впереди него и ласково усмехнулся:
– Точно, смогут! Наши дети точно смогут быть такими, какими не могли быть мы! Уже могут!..
Взрослый и ребёнок взобрались на холм, уселись прямо на чуть поблекшую из-за зимы траву на вершине. Так, чтобы хорошо видеть окрестности. Полюбовались ими. А потом Мэй сама приступила к нелёгкому разговору. Искоса, хитро глянула на немного строгий профиль дяди:
– Ну? Начинай!
– Что?
Йли состроила уморительную рожицу:
– Нотации, конечно! Ты же для этого меня позвал?
Мар потрепал девочку по пушистой макушке:
– Я
Мэй хихикнула, подтверждая прозвище, что он дал ей:
– А зачем тогда?
– Предупредить, чтобы была аккуратнее и внимательнее. Когда будешь планировать свои очередные "возмездия". Если не собираешься, конечно, стать убийцей в таком юном возрасте.
– С этим деканом что-то не то?- настороженно спросила девочка, даже не пытаясь делать вид, что она не при делах.
Мар успокоил. Или нет? Нейтрально сообщил:
– Откачали. Но всё пошло не совсем так, как ты для него планировала. Кроме "уборных" радостей, он огрёб ещё страшнейшую аллергию. Теперь выглядит ужасно: худой и покрытый пятнами, как леопард.
– Шрамы останутся?- деловито уточнила Мэй.
– Нет, похоже,- успокоил Мар.
И тут же пожалел об этом. Он её успокаивает, а она смеётся:
– Вот видишь, какая польза и красота! Почистился, омолодился, кожа отшелушилась старая. Юношей будет выглядеть! И подумал над своим поведением, надеюсь!
Мар нахмурился. Девочка притулилась к его боку и негромко, уже нормальным голосом, пообещала:
– Я поняла, Мар. Буду осторожнее. Прости за друга. Если нужно, попрошу прощения у него самого.
Дормерский муж приобнял девочку за хрупкие плечики. Это, пожалуй, будет лишним...
***
Лавиль тоже получил свою меру разговоров по душам. Правда, совсем небольшую.
Как он ни отговаривался работой и прочим, матушка всё-таки навестила его. Прорвалась, можно сказать, сквозь все заслоны. Увидев сына, не удивилась. Хмыкнула:
– Что-то подобное я и подозревала. Кто тебя траванул, милый? И за какие заслуги?
Дамиан криво усмехнулся:
– За какие заслуги я могу представить, а вот кто, ума не приложу.
Анизетт Лавиль легко чмокнула великовозрастного сынулю в лоб:
– Неужели мой мальчик внезапно поглупел?
Дамиан расслабленно улыбнулся под ласковой материнской рукой. Она гладила его по голове, как маленького. Наверное, вид у него совсем не ахти. Испугалась мама... Он попытался отвлечь её и выдал подозрение, которым не поделился ни с кем:
– Поглупел или нет, но у меня только одно предположение. И оно дикое.
– Какое?- отвлеклась от печалей Анизетт Лавиль.
– Ребёнок. Меня могла отравить только девочка лет семи-восьми. При том не так, как это обычно принято.
Матушка отреагировала философски и как-то обыденно:
– Что ж, сын мой, талантливые дети встречаются! Поверь мне. Ты был именно таким. Я потому, собственно, и отдала тебя Марвину в обучение. Чтобы окружающие остались более-менее целы. Хорошо хоть семью ты никогда не трогал.