Целители. Тени прошлого

Машкова Наталья

– О том, что я мерзавец,- вздохнул Лавиль.

– Тоже мне новость!- хохотнул Мар.- Вспомни, как в детстве бывало! Тебя всегда поначалу пытались подмять под себя. Потом, когда выяснялось, каков ты и как предпочитаешь решать дела, оставляли в покое, начинали ненавидеть и придумывать прозвища. Что ещё оставалось, если сунься к тебе, и будешь размышлять потом о бренности бытия на больничной койке?

– Как я сейчас,- грустно уронил Дамиан.

– Да, как ты,- чему-то улыбался Мар.- Так что ты там понял, друг мой?

Теперь

он говорил не скованно, вполне себе дружески. Лавиль это Лавиль. Он не сошёл с ума. И рога у него не проклюнулись за то время, что они не виделись. Что-то произошло между ним и Нелли. Что в общем-то не удивительно, зная темперамент обоих. Оба закусили удила и пришло вот к этому. Что тоже не страшно, потому как разрешимо. А с вопросом наказания блудного папаши отлично справилась мелкая кудрявая "мстительница".

Лавиль выпил фрилл и уставился на друга мрачными, отчаянными глазами:

– Я снова совершил подлость. Как тогда в Лиметте. Прости меня... Я ведь видел, как ты относишься к Альтее, но был так зол на весь мир, что предложил тебе тогда откровенную мерзость... Странно, что ты вообще простил меня...

Выглядел он таким разбитым и растерянным, что Мар поступил, как раньше, когда они были подростками. Присел на диван и обнял друга за плечи. Очень аккуратно, чтобы не причинить боль. Удивляясь, насколько он похудел. Тут, явно, не только отравление виновато...

– Что с тобой происходит, Дам?- спросил негромко.

Дамиан уткнулся лбом в плечо друга. Как, наверное, припал бы к отцу, если бы тот был жив. И голос был убитый и растерянный:

– Я ублюдок, Мар. Не такой, как говорила о себе та девочка, а натуральный. Я поступил тогда подло с тобой и Альтеей... А, если бы ты послушался моего совета и оставил её насильно рядом с собой, как любовницу? Ты убил бы её доверие к тебе и любовь навсегда!..

Мар едва-едва похлопал друга детства по плечу:

– Не послушал же! Хватит терзаться. Я давным давно простил тебя, дурень! Ты, в этой твоей погоне за совершенством, задаёшь себе просто недостижимые стандарты. А потом мучаешься, что не допрыгнул...

– А ты сам?- глухо пробормотал Дамиан.

– И я,- согласился Адельмар с грустной улыбкой.- Потому и вижу в тебе. Я тоже мучился, Дам, а потом мудрая женщина привела меня в порядок. Одним разговором... Так и я тебя сейчас приведу... Прости себя. Мы с Альтеей сделали это давным давно. Да, я был зол на тебя, но толком и не обижался, даже тогда. Видел, что что-то с тобой произошло, потому ты и сорвался. А разбираться и помочь тебе не мог. Не до того было...

Теперь Дамиан хмыкнул:

– Я помню, как мы связывали тебя! Ни один окорок в истории не заматывали так тщательно, как тебя! Чтобы и пальцем шевельнуть не мог. А ты всё равно извернулся и устроил нам коллективные глюки!

– Да. Я тогда совсем не хотел жить. И ненавидел вас за то, что вы заставляли меня...

Дамиан отвернулся от

друга:

– И я не хочу.

Вот так дела! Адельмар напрягся. Мягко спросил, в который уже раз:

– Что случилось с тобой, Дам?

Мар пытался вытащить из Лавиля то, что так гнетёт его, а он снова заладил:

– Я подлец.

Адельмар сжал плечо приятеля в молчаливом ободрении. Пересел на своё место. Налил целый бокал фрилла и подал Дамиану, хитро сощурившись:

– Прости, друг мой, но, похоже, чтобы преодолеть эмоциональный запор нам придётся рискнуть. Чем-то противоположным. И совершенно реальным. Не волнуйся. Если что, я донесу тебя до уборной. Как тогда, в академии. Помнишь?

Лавиль скривился:

– Шуточки у тебя... Как обычно... Солдафонские...

Мар лихо усмехнулся:

– Из песни слов не выкинешь. Историю не перепишешь... Давай, пей и колись, наконец!

Дамиан выпил и послушно "раскололся":

– Я впервые в жизни не знаю, как вести себя с женщиной...

Глава 14.

– Ты?!

Лорд протектор Ламеталя был откровенно поражён. И почему-то улыбался. Лавиль увидел и хмуро уставился на друга:

– Рад, что всё ещё могу удивлять и смешить тебя!

– Можешь!- негромко рассмеялся Адельмар.

Лавиль надулся. На некоторое время. А потом криво усмехнулся в ответ:

– Ты прав. Я идиот и получаю по заслугам.

– Рассказывай!- оборвал Мар.

Дамиан отхлёбывал фрилл, смотрел в сторону. И снова молчал. Эта особенность замыкаться в себе была хорошо известна его другу. И тот, поминая про себя неласковым словом эльфийские особенности, думал, как ловчее вытянуть из лекаря правду.

Альтея тоже вела себя так. Закрывалась, как хорошая крепость перед неприятелем. Тут помогала парность, связавшая их. Он чувствовал, что гнетёт жену, и делал всё, чтобы разрешить ситуацию, которая расстраивала её. Или просто обнимал, если сделать ничего было нельзя.

С её сёстрами было сложнее. Эни рассказала семье о том, что произошло с ней во дворце дормерских королей. Но только внешнюю сторону, и только для того, чтобы предупредить о том, что лабрийцы враги Гарнара и останавливаться в своих пакостях не собираются. О том, чего гадкая история стоила ей самой, они могли только догадываться.

Или взять Нел. Она тоже призналась только в фактах, имеющих отношение к жизни семьи. То, что повлияет на них, если учиться она будет в Лиметте и сможет забрать дочь с собой. Всё. Ни слова о чувствах или о том, как дошла она до жизни такой.

Теперь ещё Лавиль на его голову! И тоже молчит. Только страдальчески смотрит. Мар выругался про себя и подлил приятелю фрилл. Дикая ситуация! Подпаивать больного, чтобы облегчить его совесть и ускорить выздоровление! Звучит, как бред.

– Так часто и бывает, когда дело касается сидхе,- философски подумал Мар и подлил ещё.