Catастрофа

Арко Юлия

– Маленькая засранка,- единственное, что я услышала перед тем, как меня схватил за лодыжку, и повалили обратно на кровать и начали... нет, что вы, не бить, щекотать.

Пытаясь вырваться я, только еще большее провоцировала парня, не нарочно, но так выходило, все, на что я была способна это смеяться до слез, до звездочек в глазах и икоты, я лишь металась по кровати пытаясь хоть как-то достать до этого нахала.

– П- прекрати... ик,- все что могла я сказать,- слышишь! Не могу больше... хватит!

Щекотка неожиданно прекратилась

и мне, наконец, удалось перевести дух.

Щеки горят, по спине до сих пор бегают мурашки. А прямо мне в глаза вновь смотрели два омута, но сейчас было что-то не так, зрачки расширены и почти перекрывали и без того черную радужку, дыхание сбилось, словно это его только что чуть не защекотали до полусмерти.

– Дынька,- хрипло и надрывно начал Матвей,- я потом попрошу у тебя прощения, хорошо?

И не дожидаясь ответа, накрыл мои губы своими. Это было не так как в прошлый раз, в прихожей его квартиры, не торопливый и мимолетный поцелуй, а дерзкий, рваный, сметающий все мысли срывающий крышу, беспощадный и, наверное, даже, пугающий. Но именно сейчас я не осознавала, что делаю, и к чему это приведет. Просто мне хотелось прижаться к этому человеку, почувствовать его каждой клеточкой своего тела.

Пальчики сами по себе пробежались по шикарному прессу, все ближе и ближе подбираясь к ремню (и где это его футболка?)... Черт возьми, что происходит?!

Реальность накрыла с головой как-то совсем неожиданно, не предупредив и не дав ни секунды на подготовку. Мысли, до этого просто сбежавшие от меня, сейчас метались в голове, и первое что они хором скандировали было: "Дыши! Ты это умеешь!". А вот Матвею, похоже, было уже все равно, да и мне вновь захотелось забыться и продолжить, но...

– Матвей,- пальцы его прошлись по моему бедру, и вместе с этим из груди вырвался протяжный стон,- стой,- не знаю, кому я это говорила, но вот сосед останавливаться на достигнутом явно не собирался, продолжив дорожку поцелуев от пульсирующей вены на шее до плеча, прикусывая нежную кожу и уставляя яркие отметины. Мгновение, и он вновь вернулся к губам.

Руки пробрались под футболку, сейчас медленно, томительно, словно запоминая каждый миллиметр моего тела, скользнули вверх. Непонятный туман вновь прокрался в сознание. Внизу живота, словно комочек нервов, отзывался на каждое прикосновение приятной истомой.

И вот я уже сама, позабыв о недавних сомнениях, пытаюсь прижаться к пылающему телу сильнее.

– Моя,- хриплое, в перерывах между невыносимо длительными поцелуями, повторяет он.

МОЯ... единственное слово красной нитью прошло сквозь пелену, вновь возвращая в реальность. Черт возьми, что я творю!

Дыхание прерывистое и горячие дорожки располосовали все мое лицо. Слезы. Я плачу? Что это... страх!

В какой-то момент затуманенный взгляд черных омутов прояснился. Дыхание все также сбито, рваное и хриплое, но теперь в его глазах зажегся страх и недоверие.

– Ян,- попытавшись меня обнять, получил лишь яркую отметину

на своей щеке,- Прости... ты плачешь...- словно говорил самому себе, растерянно, неуверенно. Дурачок.

Этот испуганный, нет, словно зашуганный взгляд, как у загнанных в угол животных, не надеявшихся уже на спасение. Сразу захотелось прижаться к нему и сказать, что все хорошо.

Стоп! Нельзя!

Ничего не хорошо, пусть поймет. "Осознает",- бьется одна из мыслей, но ее тут же перебивает другая: "Сама же его хочешь! Не дразни! Разреши!".

Черт! Черт! Черт бы меня побрал и его тоже. Все испортил. А я так надеялась пообжаться еще немного, а он. Ненавижу!

– Вон,- прозвучало как-то безысходно, без каких либо эмоций. А это унижает не хуже пощечины.

Ну что он сидит и смотрит на меня как побитая жизнью дворняжка, я же не железная, нет ведь...

– Вон... уходи. Видеть тебя не хочу,- отвернувшись к окну, тайком стерла соленую дорожку, не хочу, что бы он видел, и его видеть... не хочу.

Легкий шорох, недовольный скрип пружинок и легкие шаги. Что он делает?

Хлопнула дверь! Все: злость, безысходность,- все здесь.

А ведь не сказал ни слова. Просто встал и ушел. Просто так... вот я дурра!

– Вот и вали,- слова вырвались с прерывистым всхлипом, откуда-то изнутри разрывая на мелкие кусочки. Жалобно, противно... от самой себя противно.

А он - урод! Ушел...

***

– Дашут,- в трубке послышалось стандартное приветствие,- можно я приеду к тебе?

– Только после того, как ты скажешь, почему не была на парах.

– Я проспала,- попытавшись сдержать вновь вырывающийся всхлип,- Так я приеду?

– Конечно,- даже не видя своей подруги, я могла точно сказать, что она улыбнулась. Ну хоть кому-то из нас хорошо.

Вот уже как два часа я заливаюсь слезами, под орущую на всю квартиру музыку. Матвей... что это вообще значит? Почему я так реагирую на этого человека? Наглый, упрямый, самовлюбленный тип, ничего не видящий дальше своего носа, безответственный нахал, но именно сейчас я понимаю, что мне этот нахал нужен, не знаю зачем и как долго продлится это "хочу", сейчас я уверена лишь в одном: я самая настоящая непроходимая дура.

А с другой стороны, что этот идиот хотел сделать? Он вроде бы должен был обижаться и сидеть себе дома, что же тогда он забыл у меня. Что он вообще наделал?!

Все эти совсем не веселые и однозначно противоречивые мыслишки роились в моей голове всю дорогу до подружки. Жила Даша в противоположном от меня конце города. Хотелось бы заметить, что сам городишко наш небольшой и не прошло и часа, как я уже стучала в дверь ее квартиры.

Открыли мне достаточно скоро. Сияющая девушка просто выпорхнула из квартиры, но, завидев меня, улыбаться почему-то перестала, скорей всего по той же причине, почему от меня шарахались дети в автобусе, а старые бабки плевали через левое плечо, суеверные.