Catастрофа
Шрифт:
А черт, это же мой сон!
В комнате было темно, но мне все равно удалось разглядеть пару снимков, висевших на стене. В который раз убеждаюсь, что фантазия моя не знает границ. Свадьба! Ха! Да я под страхом смерти не подойду к ЗАГСу, и Греция... ненавижу Грецию, не самые приятные воспоминания скажу я вам. Похоже, мне снится кошмар.
От созерцания фотографий меня отвлек сердитый голос Дыньки:
– Ты так и будешь медитировать над снимками, или пойдешь уже спать, пьянчушка,- да, полностью с тобой согласен, докатился, мне снятся последствия прошедших ночей.
Помню, с утра она была точно такая же. Хрупкая, маленькая, прижималась ко мне и проклинала какую-то белочку и сетовала на говорящего кота.
Присев на корточки в изголовье, положил подбородок на край кровати, все это слишком странно, даже для сна.
"Первая женщина, которую я хочу до безумия. А женщина ли?",- усмехнулся своим мыслям, продолжил следить за личиком новоиспеченной жены. Вот между бровок залегла неглубокая морщинка, одна ладошка сжалась в кулачок, такой маленький, как у ребенка. Сравнивая свою огромную лапищу, а по-другому и не назовешь, и ее маленькую ручку, пропустил тот момент, когда Дынька, приоткрыв один глаз, соня, следила за мной:
– И долго ты меня будешь разглядывать,- наконец-то пробурчало солнце, да, почему-то так захотелось назвать ее Солнышком, скорей всего тоже издержки сна.
– Злишься,- скорей для самого себя сказал я,- зря. Было значит что-то в тебе, раз я рядом с тобой.
– Было?- возмущения в голосе столько, что можно сцеживать и разливать по бутылочкам. Приподнявшись на одной руке, она грозно посмотрела на меня и повернулась на другой бок, но сверкающее колечко на безымянном пальчике я, все же, заметил.
Даже сейчас, во сне, она была сущим ребенком и вела себя так, словно ей было... а сколько ей вообще лет? Что я вообще знаю о своей соседке кроме имени, вот черт...
Обошел кровать и лег на свою половину. Ха! На СВОЮ половину, только с утра она целиком и полностью принадлежала мне.
Заметив мои манипуляции, Дынька что-то обиженно буркнула и, кряхтя, вновь повернулась ко мне спиной.
– И часто я такой прихожу?- полежав минут пять в тишине, почему-то решил спросить, честно не ждал ответа, но получил.
Откуда-то из-под одеяла послышался раздраженный голос:
– Это было впервые.
Перевернулся на бок и придвинулся немного к Дыньке, обнял, прижал к себе покрепче, да, так намного лучше, тепло и спокойно. А вот солнцу похоже что-то не понравилось, лежит и грозно сопит из своего кокона, сущий ребенок.
– Спи,- только и сказал я, уткнувшись носом куда-то ей в макушку. Дынька еще немного поерзала, а потом успокоилась.
Уже на грани сна услышал одну единственную фразу:
– Да, он спит.
Утро, как, в общем-то, и вся прошедшая неделя, началось со стойким ощущением, что чего-то не хватает. Рядом никто не посапывал, не пытался прижаться и что-то одобрительно
Сон, глупый, ничего не значащий сон. Надо же, прямо как в анекдоте: муж вернулся из командировки, то есть жена - а тут я, такой весь уставший и "с работы", еще и документики на дом взял. Ха! Только с какой стати все это снилось мне, непонятно.
Честно говоря, только сейчас задумавшись над сложившейся ситуацией, заметил одну закономерность: все барби, побывавшие так или иначе в моей, будем откровенны, постели (Бог с вами, не чаи же нам после клуба гонять) были невысокого роста, миловидные светловолосые девушки, с большими... глазами. И все это наводило на определенные мысли, а протрезвевший мозг, сопоставляя факты, не переставал намекать на поразительные сходства девиц-однодневок и, вполне определенной, соседки.
Похоже, я серьезно влип, и следовало бы уделить хоть чуть-чуть времени на разъяснения ситуации, хотя бы с самим собой, вместо этого я блуждал взглядом по комнате и не мог понять, чего не хватает.
Да уж, на первый взгляд все как надо, стандартная холостяцкая берлога, нет ни фотографий, ни Дыньки, а все равно что-то не так.
Еще минут пять я тупо пялился на кота, сидевшего у меня в ногах и явно чего-то замышляющего. У него так всегда, полная копия своей владелицы - хитрая, расчетливая зверюга знает, что при любой оплошности можно подойти и приласкаться. И тогда в то, что шерсть на глаженной только что футболке - чистая случайность, погрызанная ножка стола вообще не имеет к нему никакое отношение, веришь безоговорочно, лишь посмотрев в совершенно невинные зеленые глазки. Так же и Дынька, чуть не сломав мне нос, могла лишь похлопать пушистыми ресничками, чтобы я про все забыл и тут же простил. Эта незамысловатая истина только что пришла ко мне в голову и никак не давала покоя.
Решив, что на сегодняшнее утро с меня хватит осуждающих взглядов кота, вновь принялся осматривать комнату - чисто... Не сказал бы, что я невыносимый свин, по дому, конечно, могли валяться пару футболок, может носков, но никакой пыли - это некое маленькое условие, поставленное самому себе где-то в далеком детстве. Но сейчас, даже нет того маленького мужского счастья, как поставленная кружка с кофе рядом с ноутбуком или же заныканная куда-нибудь под стол тапочка (обязательно одна, по другому не интересно), нет ничего. А еще "ничего" означало отсутствие красного платья, до которого у меня руки не доходят. Точно помню, что вчера перед уходом пообещал вернуть вещь законной владелице (да я каждый день это себе обещаю).
Вот маленькая тварь! Значит сон - счастливое семейство, долгожданный наследник?! Вот черт! Так и знал, что здесь что-то не чисто.
Убил бы заразу!
– Ты все знал,- возмущенно уставился на кота, тот лишь с еще большей хитринкой прищурил глаза, коротко мяфкнул и, гордо задрав хвост, скрылся с поля брани,- Предатель! Я зря тебя кормлю, зажравшаяся скотина,- оповестил кота, но тот, я не ослышался, передразнил меня уже с кухни своим "мяу - мур - мур".