Catастрофа
Шрифт:
Кровать прогнулась под чьей-то тяжестью, скрипнули недовольные пружинки, а на мой пылающий лоб легла холодная рука.
– Похоже, будет шишка,- раздался над ухом знакомый голос, и из груди вырвался стон разочарования, ах лучше бы я сошла с ума, и меня на самом деле атаковал ковш.
Недовольно приоткрыв один глаз, я уже готова была высказать все, что думаю о столь ранних посещениях моей квартиры, но два черных, утягивающих куда-то глубь, омута с такой тревогой вглядывались в мое лицо, такие виноватые и даже немного напуганные они были, что все слова
– Умираю.- Простонала я, тратя те немногие остатки силы воли на то, что бы оторваться от горящих глаз,- Свет. Я вижу свет, о Боже...
Рядом раздался чей-то смех, неумело скрываемый покашливанием.
– Мне очень приятно, что меня ты приняла за всевышнего,- с какой-то напускной ленцой проговорил парень,- но, увы.
– И где же я так нагрешила,- прикрыв глаза от назойливого солнца и завораживающих омутов, попыталась пожалобнее вздохнуть, пусть знает как мне плохо, как я страдаю. Но вместо этого во всей красе вновь показал себя кашель, с ненормальными хрипами и вечными чихами. Эх, как же было глупо полагать, что если мы откроем окно и проветрим квартиру Матвея, то он еще не скоро догадается, что это всего лишь шутка. И к чему это привело? Я заболела, это раз, сосед все равно прочухал, это два, всю последующую неделю мне предстояло изображать святую невинность и будить Матвея чашечкой кофе в постель (хотя в каком виде попадет, это самое кофе в постель мужчины не обговорили, что давало раздолье для фантазии), это три. Как видите, мне здесь досталось больше всего.
– Болеешь?- мне показалось или в его голосе промелькнула тревога.
– Нет, умник, кайф ловлю,- пробурчала, пытаясь скрыться от назойливого солнца, теперь умудрившегося пробраться и сквозь пальчики и гостя под одеялом, между прочим мокрым, липким и холодным.
– Вот и славненоко,- с этими словами назойливый гад стянул с меня последнее укрытие.
Немного поморщившись и не отказав себе в удовольствии немного поворчать, я перевернулась на живот, уткнулась носом в подушку. Лепота! Пусть хоть небо рухнет на землю, я не встану со своей кровати. Но как же я ошибалась.
Со словами "Неплохой вид", меня бесцеремонно похлопали по ж... жизненно важной точке, сверкающей, о Боже как я могла забыть, моими любимыми розовыми кроликами, да по-детски, зато мне всегда нравилось.
Вновь заскрипели пружинки, видимо возмущаясь такой несправедливостью, как лишний вес, и вот уже у меня под боком кто-то безмятежно посапывает.
– После того, что ты сделал,- кусаю подушку, и, пытаясь не выдать рвущийся наружу смех (это вообще я, ау, Яночка, где же бродит твоя всепоглощающая гордость, неужели я засунула ее ТАК далеко),- просто обязан на мне жениться.
Рядом послышался приглушенный смех, перерастающий в наваждение или, нет, цунами! ураган! Заразительный немного хрипловатый... невероятный.
– У тебя что, пунктик на этом?- все еще посмеиваясь, парень прощупывал почву, наивный.
– Ха-ха,- знаете, вот сейчас мне ни капельки не смешно,- о чем ты вообще?
–
– Третий,- решила уточнить я. Нет я совершенно точно это расслышала, но теперь осталось понять что же он имеет ввиду... третий.
Рядом со мной как-то сразу стало так тихо. Вот теперь я точно заинтересована в том, что бы вытянуть из парня не так уж и сильно интересовавшую меня информацию. Но раз ему есть что скрывать, должна хотя бы попытаться узнать.
Повернув голову в сторону соседа, я узрела великолепную картину. Матвей, развалившийся на моей кровати, одной рукой прикрывал глаза, вторую положил под голову и нервно покусывал нижнюю губу. Никогда раньше не замечала у него этой дурацкой привычки (нет, ну ведь невозможно спокойно на все это смотреть).
– Так что за третий раз,- решила я подтолкнуть парня к откровениям, но не тут-то было. В ту же минуту мне была продемонстрирована железная мужская логика "А что сразу я".
– Ты знаешь сколько времени,- недовольно начал Матвей, но я самым наглым образом его перебила.
– Да. Ты проспал,- и довольно улыбаясь, зевнула.
– Возможно,- не стал отрицать сосед моей правоты, но гаденькая ухмылочка, на долю секунды промелькнувшая на его лице, испортила все впечатление,- но не я единственный сплю до полудня.
– До полудня, неплохо ты подремал.
Внутренне позлорадствовала я и уже хотела перевернуться на другой бок, и сладко зевнуть, как до меня, еще не совсем проснувшийся, постепенно начал доходить смысл фразы "не я один".
Подскочив на кровати как ошпаренная, я уставилась на будильник. Без пяти час. Он что, опять сломался? Потом перевела взгляд на довольно улыбающегося парня.
– Нет,- простонала я, усаживаясь на кровать и хватаясь за голову руками.
– Да,- да послышался, злорадны голос Матвея откуда-то сбоку.
Паршивец. Прикрыв глаза, я обхватила себя за плечи и начала раскачиваться, монотонно повторяя: "Все хорошо. Это просто дурной сон. Все хорошо", самовнушение не помогало, и безграничная злость просто разливалась по всему телу. Вот тебе и неприятности. Вот и плохое предчувствие.
– Тебя это успокаивает,- да нет, он откровенно ржал над моими попытками успокоиться. Злобно сверкнув глазами (о да, я чувствовала, как искры летят), я ради профилактики пнула паршивца. Ну что ему от этого станется, словно перышком прошлась, он даже не дернулся.
– А знаешь, что самое интересное,- продолжил измываться надомной сосед,- ведь я мог бы тебя разбудить. Но, увы, по сценарию все должно быть наоборот,- и он вновь рассмеялся. Вот же гад.
Все так же показушно покачиваясь, я нащупала подушку у себя под боком и со всей своей девичьей силы приложила ее по ухмыляющейся морде развалившегося на моей кровати Матвея.
Злобно пофыркивая, Белиз, помниться, делал так же, сосед откинул подушку и как-то странно уставился на меня, отплясывающую победный танец. Как сладка месят.