Catастрофа

Арко Юлия

Только моя голова коснулась подушки, дядюшка морфей унес меня в свою страну.

Фиолетовые облака и зеленое небо, звучит бредово, зато выглядит великолепно. Неведомые мне птицы летают над головой и напевают Highway to Hell. Всю эту картину портит Матвей, обнимающийся с енотом и умоляющий пустить его в свою пещерку.

Осознание того, что это просто сон пришло на третий припев. Разлепив один глаз, осмотрела расплывающуюся комнату, рука сама по себе потянулась к тренькающему телефону и нажала сброс вызова. Но это утро решило порадовать меня как никогда,

и после трех сброшенных звонков и пару попыток вновь увидеть зеленое небо, начали ломиться в дверь.

Какой-то умник усердно пинал мою дверь, а в этом как раз я и не сомневалась, в попытке достучаться до моей совести. Наивные. Ни за что не пойду открывать, пусть там хоть Путин, меня нет. Я в нирване.

На какое-то мгновение квартира вновь наполнилась тишиной, и я уже решила вздохнуть спокойно и зарылась в одеяло по самый нос, но не тут то было, под подушкой вновь послышались первые аккорды АС/DС.

Наверное, нужно было совместить два утренних события: "стук" в дверь и с десяток звонков - сделать соответствующие выводы и делать ноги до ближайшей границы, но как любой злой и разбуженный, добропорядочный гражданин, решила просветить хулиганье по поводу хороших манер.

– Слышь ты, утырок...- мою обличительную реплику тут же прервали.

– Нет, это ты послушай,- верещал смутно знакомый голос,- Какого хрена, я сломя голову несусь к тебе? Чтобы сейчас битый час топтаться у порога!

В какой-то момент на меня снизошло озарение. Мамочка родненькая, роди меня обратно, я залезу аккуратно! Арина, черт!

Бросив трубку, не дослушав гневную тираду сестры, вскочила с кровати, по крайней мере, я всячески убеждала себя в том, что эти непонятные брыкания - тщетные попытки выпутаться из-под одеяла и отыскать хоть один тапок, называется "вскочить".

Уже понятно, что перед гостями я появилась не в лучшем из своих образов. В мятой футболке, с бардаком на голове и левой тапочкой на правой ноге (я старалась).

Запыхавшаяся и не менее растрепанная сестра стояла перед открытой дверью и все еще продолжала высказывать все, что обо мне думает в телефонную трубку. Глаза горят, волосы дыбом, нога до сих пор пинает воздух.

Да уж, я достойна своей сестры. А вообще, непросвещенный в нашем родстве человек ни за что не различил бы нас с сестрой, а уж как реагируют люди, узнав, что разница в возрасте у нас четыре года, вообще бесценное зрелище.

Сзади, нагруженный сумками, стоял молодой мужчина. Высокий рост, шикарный разворот плеч, идеальная мужская фигура - "треугольник", и какая-то неуловимая, особенная мужская красота, вечная легкая щетина. Голубые глаза, с легким прищуром, коротко стриженые волосы, цвета пшеницы, острые скулы. Эх, красавчик! И можно было сказать, что этот образчик мужской красоты совершенно спокоен и не заинтересован в происходящих действиях, если бы не пылающие негодованием глаза и кулаки, так сжимающие ручки чемоданов, что побелели костяшки пальцев.

– Привет,- как-то неуверенно пискнула я, и уже приготовила кучу оправданий.

Но, к моему огромнейшему удивлению, Арина порывисто обняла меня и разрыдалась.

Я довела человека до нервного срыва. Мо-ло-дец! Возьми с полки пирожок, идиотка!

– Арин, ну ты чего?- честно говоря, я

даже растерялась, а сестра все продолжала сжимать меня в объятьях, до хруста в ребрах, и вытирать слезы вперемешку с тушью о белую, хоть и мятую, но все равно любимую, футболку.

– Может, мы все же зайдем,- сквозь звон в ушах расслышала я мужской голос.

Сестра словно очнулась ото сна, украдкой вытерла мокрую черную дорожку со щеки и переступила через порог моей небольшой квартирки.

– Что с ней?- уловив момент, пока Рина отвлеклась, поинтересовалась шепотом у ее мужа, тот лишь закатил глаза и продолжил затаскивать сумки.

Через полчаса всей дружной компанией мы сидели на кухне и уплетали гречку с молоком, на скорую руку приготовленную сестренкой, ну то есть мы с Игорем ели, а Рина с умилением наблюдала (здесь точно что-то не чисто, попой чую). Вот мне, например, очень интересно, как давно моя сестра из независимой и дерзкой превратилась в заботливую курочку-наседку? А ведь раньше хлебом не корми, дай в какой-нибудь сомнительной авантюре поучаствовать. То проберется на бои без правил (да и такое было однажды), то сбежит из дома с очередным ухажером на уличные гонки, то пропадет на неделю в каком-нибудь походе, жуть. А сейчас мой фартучек, умиленные взгляды и единственное напоминание о прошлом - уверенно сжатый половник, зачем она его взяла я не знаю, но раз так себя Рина чувствует увереннее, пусть.

– Ну и что у тебя случилось?- все же подняла неприятную тему сестра, а я поняла, что рассказать ей все сейчас просто не могу.

Нет, не из-за того, что рядом сидит Игорь и, хоть и делает вид, что ему не интересны наши девичьи "сплетни", все равно прислушивается. Просто если Рина узнает, что я вызвала ее только из-за того, что сосед, с которым нас, в общем-то, ничего не связывает, водит баб и мешает мне спать, мне голову открутят и на полочку поставят. А если я сейчас сошлюсь на важную пару и свалю из дома, выиграю хотя бы чуть-чуть времени, чтобы выдумать что-нибудь жалостливое и желательно правдоподобное.

На том и порешили, я и моя хитрожопая логика.

Схватив кружку с чаем, я ускакала в свою комнату, а потом уже и в институт, так сказать отложила разговор до лучших времен.

Надежда на то, что вот я сейчас ступлю за порог квартиры, и на меня тут же снизойдет вдохновение, таяла с каждым новым шагом. А перспектива рассориться с сестрой по мелочам не прельщала. А все обязательно будет так: сначала я скажу, что терпеть не могу своего соседа, а потом она скажет, что я избалованная эгоистка, непонимающая людей и придирающаяся по всяким мелочам, слово за слово, и вот мы уже неделю не разговариваем. Знаю, плавали. Эх!

Но одна банально-гениальная мысль все же посетила мою голову.

– Не хочу никуда идти,- сообщила сама себе, и сменила курс.

Институт всегда может подождать, его я посещаю каждый день, а вот сейчас хочется тишины и покоя. Да, бывают у меня иногда такие закидоны, когда жизнь несется в бешеном ритме и, на мгновение остановившись, хочется спокойствия и уюта. Вот так и сейчас, чертовски захотелось тепла, хотя бы в количестве одной кружечки Латте и ежевичного пирога.