Буря

Сан Аманда

— Нельзя хоть минуту подумать серьезно? — спросила я. — У меня вообще-то еще не было встреч с полицией, и я не хочу этого менять.

Он сузил глаза, глядя на меня.

— А зачем вообще ты ее пригласил?

Я разозлилась.

— Это тебя не приглашали!

— Сато, — сказал Томо дрожащим голосом. — Кэти.

— Томо?

Он поднялся по ступенькам, коснулся рукой стены.

— Всю жизнь я боролся с этим проклятием, даже не думая, что от чернил можно освободиться, даже не понимая, почему они так разрушительны, — он закрыл глаза, опустил

голову и сжал зубы. — Во мне идет борьба. Я устал от этого шума. Я готов к правде. И чтобы ее увидеть, мне нужно зеркало. Плевать на последствия.

— Понимаю, — мягко сказал Ишикава. — Даже если последствием станет тюрьма?

Томо остановился перед стеной и провел по деревянной панели рукой.

— Такахаши сказал, что из-за меня может пострадать Япония.

— Стой здесь, — сказал Ишикава, надевая темную шапку на белые волосы. Он сунул руки в карманы и пошел вдоль стены, изображая туриста. Он неплохо играл, словно у него был в этом опыт.

— Нельзя просто нарисовать дверь? — спросила я, но Томо покачал головой.

— Слишком много людей. И часть ограды, на которой я мог бы рисовать, выходит к скалам. Вряд ли я еще и подъемник смогу нарисовать.

Я краем глаза взглянула на Ишикаву. Он стоял у домика священника слева от лестницы, к которому примыкала длинная стена. К хижине были прицеплены тряпичные флажки, что тянулись к деревьям и трепетали на ветру.

— Жаль, что мы не можем взлететь, — сказала я.

Томо фыркнул:

— Думаю, чернильные крылья тоже слишком приметны.

Ишикава развернулся и пошел к маленькому зданию у основания ступенек, где лежали бамбуковые черпаки, чтобы вымыть руки перед посещением храмов. Мое сердце колотилось, но я старалась спокойно спускаться по лестнице. Я уже выделялась, будучи единственной блондинкой в Исэ Джингу в такое позднее время года.

Три священника прошли мимо нас по пути к лестнице.

— Их слишком много, — прошептала я Томо.

— Да, больше пятисот.

Я раскрыла рот.

— Пятисот?

— Потому нужно быть осторожнее. Поверь, Кэти, я каждой клеточкой души хочу сломать ограду и получить зеркало. Но нельзя быть таким беспечным. Иначе победит Такахаши.

— Не думай сейчас о нем, — сказала я. — Сейчас нам нужно одолеть Тсукиёми.

Томо скривился, мы шли к Ишикаве. Медные пряди его волос прилипали к голове, промокнув от пота. Сколько сил уходило, чтобы удержать власть над собой?

Ишикава подошел к нам с руками в карманах.

— Прости, Юуто.

— Я понял, — сказал Томо.

— Мы вернемся ночью, — сказала я. — Вокруг внутреннего храма столько леса. Как-то туда точно можно пробраться.

— У меня есть парочка идей, — сказал Томо.

— Хорошо, — сказал Ишикава. — Пора обедать.

Мы шли по территории, гравий шуршал под ногами. Деревья возвышались над нами, их стволы покрывал зеленый мох и веревки с синтоистскими тряпичными флажками. Томо схватил меня за руку, переплетая пальцы с моими. Это напугало меня, ведь обычно он так не делал на людях. Он

морщился при каждом шаге. Я сжала его руку. Я тоже чувствовала здесь силу Аматэрасу. Совсем как в моих снах, но четче и сильнее.

— Еще немного, — прошептала я ему.

Мы нашли закусочную с удоном за мостом Уджи в лабиринте древних магазинов и набросились на лапшу, как только ее принесли. Томо заказал себе исэ эби, и я ожидала увидеть креветки, но это оказался лобстер со странными антеннами, что могли ловить спутниковые сигналы телевидения из Нью-Йорка. Миска его была украшена головой этого странного существа.

— Страшноватое, — сказала я, тыкнув антенну палочками. Она принялась покачиваться, словно флаг, над его удоном.

— Это вкусно, — Томо поставил поверх моей лапши кусочек мяса. Я не очень любила морепродукты, но пару раз с мамой мы ели лобстера, когда были в гостях у ее друзей в Мэне. Я попробовала кусочек исэ эби, медленно разжевывая его. Немного упругое, но мягкое мясо было словно пропитано маслом.

— Неплохо, — согласилась я.

— Ну? — спросил Ишикава. — Как мы доберемся до зеркала?

Я прижала палец к губам.

— Ты хочешь, чтобы услышал весь город?

Томо не отводил взгляда от лапши, бульон сверкал на его губах.

— План подсказала Кэти.

— Э… я?

Томо улыбнулся с опасным взглядом.

— Нам нужно перелететь ограду.

— Мури йо, — предупредил Ишикава, качая головой. — Ты знаешь, что случилось в прошлый раз.

— Он прав, — сказала я. — Никаких драконов. Они сожгут это место и съедят тебя.

— Я и не о драконах, — сказал Томо, оставив палочки лежать поверх пустой миски. — Мне нужно что-то, что летает, но послушное и способное тихо ступать по траве или гравию. И то, что не восстанет против меня.

— Но все рисунки были против тебя, — сказала я. — Ты ведь сам знаешь?

— Лошадь так не поступила, — сказал он. — Помнишь?

Я помнила. Я не могла забыть поездку на бумажной лошади по Торо Исэки, когда я обхватывала руками Томо, а мы мчались по древней деревне.

— Лошадь не перепрыгнет ту стену, — сказал Ишикава.

— Кирин может, — сказал Томо.

— Кирин? — спросила я.

Ишикава скривился, покачиваясь на стуле.

— Ты хочешь нарисовать жирафа?

Томо потянулся через меня и хлопнул Ишикаву по голове.

— И-тэ! — возмутился Ишикава.

— Не жирафа, идиот. Другого кирина. Коня с одним рогом.

— Единорога? — мои глаза расширились. — Твой хитрый план — единорог?

Он пожал плечами.

— Не совсем единорог. Он отчасти козел, бык, дракон… я и не знаю, как его правильно описать. Но знаю, что он перенесет нас через ограду, и, возможно, не попытается нас убить.

— «Возможно» — ключевое слово, — фыркнул Ишикава.

Мы заплатили и покинули закусочную, нам оставалось лишь дождаться ночи.