Буря
Шрифт:
Паника пронзила меня, словно вспышка. Если я поспешу, то успею скрыться в пагоде.
Я не успею.
Я могу.
Я прыгнула вперед, так сделали и инугами.
Мощные челюсти сомкнулись на моей лодыжке, я закричала от боли.
Крик заставил Диану прибежать и вытащить меня в безопасную реальность.
Когда я проснулась снова, но от света солнца субботним утром, Диана уже ушла. Ей нужно было помогать с репетициями театрального кружка, а следом ее ожидала
Жар вины растекался по телу, пока я писала записку, что отправляюсь по магазинам с Юки, а вернуться могу к воскресенью. Мне не нравилось врать Диане, ведь она мне доверяла. Не было причины врать ей — она была готова меня выслушать и помочь. Мне не нужно было скрываться, она сама была рада пригласить Томо на ужин, и она верила мне, хотя я сама не знала, доверяю ли я себе.
Я прикусила губу и заставила себя дописать записку. Мир еще не знал, что назревает война Ками. Если я не отправлюсь в Исэ, если мы с Томо не воспользуемся шансом, что случится с Японией? На что на самом деле способен Джун? Я должна защитить Диану, защитить всех.
Я схватила свою самую большую сумку — бледно-розовую с золотыми вставками, которую купила во время похода по магазинам с Юки. С ее ручки свисали брелки, она была украшена кружевом, такой богатый украшениями стиль был популярен у девушек здесь.
— Тебе идет, — сказала тогда Юки. Я посмотрела в зеркало в коридоре. Может, и идет. А может, мне стоит покрасить волосы.
Я обула коричневые туфли без каблуков, что подходили к бежевому пальто, что купила мне Диана, и закрыла дверь на ключ, после чего помчалась к станции Шизуока, спотыкаясь и спеша. Томо уже был там, рюкзак свисал с его плеча, бумажный пакет из кофейни на станции был в его руке.
— Охайо, — улыбнулся он, все внутри меня потеплело. Я поеду с Томо, мы будем вдвоем. На миг я почти забыла, что мы едем спасать его жизнь и останавливать Джуна. Нет, я не отвлеклась от важного. Просто хотелось нормальной жизни, что могла у нас быть. Хотя Диана не отпустила бы меня в поездку с парнем в нормальной жизни.
— Доброе, — сказала я, и мы направились к платформам скоростных поездов. — Все хорошо?
— Нам нужно это сделать, — сказал он. — Магатама разжег во мне огонь, что никак не погаснет, — он посмотрел на меня краем глаза, мы повернули к автоматам с билетами. — Кошмары. Они… стали хуже?
Я поежилась при воспоминании об инугами.
— Они стали понятнее. Аматэрасу уже не такая загадочная. Но… осталось и то, что не так и приятно.
— Понятнее? — Томо покачал головой и поправил рюкзак на плече.
— А твои нет?
Его взгляд был мрачным, он замешкался, думая, стоит ли рассказывать мне.
— Стало хуже. Больше смерти, например.
— Смерти?
Он поджал губы с отвращением на лице.
— Не только я произошел от… него, — сказал он,
Шествие? Ох. Желудок скрутило, когда я поняла, о чем он. Тайра но Кийомори и Токугава Иэясу возглавляли военные действия против других семей самураев, против других Ками. Джун рассказывал, что случалось с нежелательными Ками.
— Томо? — позвала я, не желая озвучивать свой вопрос.
И не нужно было. Он смотрел на свои ладони, покачивая пакетом из кофейни.
— Я больше не могу терпеть столько крови на своих руках.
Я поежилась.
— Это лишь сны, — сказала я, но слова казались пустыми.
Томо ничего не сказал, но подошел к автомату с билетами и выбрал наш маршрут. Мы решили сначала доехать до Нагои, а потом пересесть на поезд поменьше, что ехал в город Исэ.
— Может, в Нагое нам зайти в храм Ацута? — спросила я, но Томо покачал головой.
— Дальше зеркало, — сказал он. — А меч можно забрать на обратном пути. Такой порядок сокровищ Аматэрасу повторяла снова и снова во сне. И так будет проще вернуться в Шизуоку, если что-то случится с Джуном после того, как мы коснемся всех сокровищ.
Я вспомнила о недавнем кошмаре. «Отыщи зеркало, затем меч».
Почему? Я думала об этом, когда мы прошли с белой платформы в поезд. Наверное, потому, что меч вырежет из Томо Тсукиёми. И для меча нужно быть готовым. Правда из зеркала… не расскажет ли оно нам все, что нужно знать?
Я устроилась на мягком кресле, и поезд сорвался с места.
«Прости, Диана», — подумала я с уколом вины.
Томо поставил пакет из кофейни на небольшой столик перед нами. Он открыл его с шелестом, вытаскивая бутылку очень сладкого чая со льдом и шоколадный круассан.
— Спасибо, — сказала я, вдруг поняв, как близко мы сидим, и как наши ноги прижимаются друг к другу.
Он кивнул, распрямляя пакет так, чтобы он послужил тарелкой для круассана.
— Нельзя сражаться с чернилами на голодный желудок, — сказал он. Пока он открывал бутылку с чаем, я потянулась к еде. — Ои, — сказал он, моя рука замерла в воздухе. Он сузил глаза. — Моя — половина, ладно? Половина.
Я закатила глаза и сунула круассан в рот, откусывая за один раз чуть больше половины. Я спросила с полным ртом:
— Почему ты не купил два?
— Ты специально так сделала, — сказал он.
— Возможно. Не надо было обещать девушке лишь половину шоколадного круассана.
Он улыбнулся и потянулся к карману пальто. И вытащил другой бумажный пакет с круассаном.
Я вскинула брови.
— Ты меня проверял?
Он рассмеялся, откусив кусочек своего круассана.
— Скорее шутил. Но ты проверку прошла.
Порой он такой балбес.
— А ты не прошел.
Он улыбнулся в ответ, уплетая свой круассан.