Буря

Сан Аманда

Джун улыбнулся, но взгляд остался холодным.

— Что будешь делать, Юу? Весь мир смотрит.

Томо отвел одну руку от воротника Джуна и сжал ладонь в кулак. Он выпрямил руку, направляя удар в лицо Джуна.

— Ямэнасай! — поспешил к нам охранник. — Немедленно прекратите!

— Я все еще успею попасть, пока он до нас добежит, — рычал Томо.

— Томо, он специально тебя злит, — сказала я. — Это того не стоит.

Охранник был близко, сжимая в руке рацию, намекая, что может вызвать помощь. Он не знал,

кто перед ним.

Джун улыбнулся.

— В тюрьме ты до двух других сокровищ не доберешься.

Томо судорожно выдохнул. Он убрал руки от Джуна, и тот сполз по колонне. Он, кашляя, поправил воротник пальто.

Охранник оказался возле нас и на быстром японском заговорил с Томо. Черт. Его уже задерживали из-за драки с якудза, он был под подозрением из-за сломанного запястья Джуна. Дела хуже некуда.

Но Джун улыбнулся, взгляд его стал невероятно теплым, словно погода весной.

— Все уже хорошо, сэр, — бодро сказал он. — Это выступление.

Мы с охранником хором повторили:

— Выступление?

— Немного здоровой конкуренции, чтобы все с предвкушением ждали турнир, — сказал Джун, приглаживая светлые пряди волос.

Глаза охранника расширились, он узнал их.

— Ой! — он дрожащим пальцем указал на Джуна. — Ты же Такахаши Джун! Я видел тебя по телевизору.

Джун улыбнулся, а охранник отменил вызов подмоги, вытащил визитку и попросил у Джуна автограф. Вся сцена напоминала игру змеи с мышью, мне стало не по себе. Я потерла ладони друг о друга, пытаясь прогнать ощущение прикосновения его губ на моей коже. Томо смотрел в пол, его плечи тряслись, он пытался взять себя в руки.

Охранник помахал и ушел. Серьезно, он помахал.

Джун шагнул вперед, они с Томо теперь стояли рядом, но смотрели в разные стороны.

— Не забудь, — сказал он, склонив голову, глаза его сверкали, словно лед. — Твоя жизнь в моих руках. Ты живешь, пока я этого хочу, — светлые пряди выскользнули из-за уха, закрывая его лицо. — И ты умрешь, когда я этого захочу.

Он ушел, затерявшись среди лабиринта колонн, окружавшего нас.

* * *

Мы не говорили, пока не оказались в половине пути от моего дома, шурша опавшими кленовыми листьями на тротуаре. Мы не знали, что сказать.

Томо глубоко вдохнул и повернулся ко мне, его силуэт очертил свет от работающего автомата за его спиной.

— Гомэн, — извинился он. — Я не должен был так срываться.

— Как ты собираешься управлять чернилами, если даже себя не держишь в руках? Нельзя было идти у него на поводу.

— Знаю, — сказал он, проведя рукой по волосам. — Но он разжег пламя в моей крови.

— Может, это из-за давней вражды между Сусаноо и Тсукиёми, — предположила я.

— Или потому, что он — еще та заноза.

Я не смогла сдержать слабую улыбку.

— И это тоже.

Томо медленно вздохнул, пнул листок клена, подкинув его в воздух.

— Он знал про Магатаму. Он знает, что Императорские сокровища могут его уничтожить, но ему плевать. Он хочет,

чтобы мы их нашли.

— Тогда мы остановимся, — сказала я. — Может, ему известно больше, чем нам.

— Он сказал, что сокровища устранят угрозу, исходящую от меня, — сказал Томо. — Они запечатают Тсукиёми в моей крови, я стану слабее. Этого ему хватит.

— Но во сне Аматэрасу говорила мне, что сокровища остановят Джуна тоже. Не понимаю.

Мы молчали, слышался лишь шелест ветра и гудение автоматов.

— Мы продолжим, — сказал Томо. — Другого выхода нет. Может, Такахаши не знает, что сокровища повлияют и на него.

Я прикусила губу в размышлениях.

— Возможно. Аматэрасу ведь на нашей стороне? Она не расскажет ему, если хочет его уничтожить.

— Почему ты думаешь, что она на нашей стороне?

Я уставилась на него.

— А ты почему так не думаешь? Она помогает нам через сны, разве нет?

Томо склонился и поднял сухой лист с земли.

— Помогла ли она? Каждая ночь — пытка. Смерть за каждым углом, угрозы, голоса.

— Но она хотела защитить Японию? — сказала я. — Она дала сокровища императору Джимму. Она остановила Тсукиёми, что хотел создать новый мир, уничтожив этот.

— Да, — сказал Томо. — Она защищает Японию. Но это не значит, что она помогает нам, — он выпрямился, покрутил листик и отпустил. Тот кружил в воздухе, с тихим шорохом упав на асфальт. — Мы — лишь пешки ками. Я могу быть оружием Такахаши или Аматэрасу. Но я остаюсь пешкой, — он закрыл глаза, склонив голову. — Я хочу избавиться от всего этого.

Я каждой клеточкой хотела прижаться к нему и убрать с его лица эту боль. Я протянула руки, наши пальцы переплелись.

— Так и будет, — сказала я. — Нам нужно найти два сокровища, и мы освободимся.

Он кивнул, мы пошли дальше. Он следил, как я поднимаюсь по лестнице в здание, дождался, пока за мной закроются стеклянные двери, разделив нас.

Я поднялась на лифте и прошла к двери. Открыв ее ключом, я пробралась в квартиру. Казалось, что все качается на краю обрыва. Как я собираюсь добраться до нужных нам сокровищ? До Токио можно было легко добраться за день, повод нашелся. А как объяснить поездку в Нагоя? И до Исэ ехать четыре часа. Нужно чудо, например, чтобы Диана уехала на конференцию на неделю, или что-то в этом роде. Но это вряд ли случится.

Диана выглянула в коридор.

— Окаэри, — улыбнулась она. — А я только села посмотреть твой любимый сериал про врачей. Будешь смотреть?

Я покачала головой.

— Больше никаких драм сегодня. Мне своей хватило. Я устала.

— Ясное дело, — сказала она. — Еще даже десяти нет. Я запишу для тебя серию. Вы с Томохиро не пошли в кафе?

— Мне хватило случившегося сегодня, — и это было правдой.

Она улыбнулась и заварила нам чай, и мы допоздна говорили об отце. Она рассердилась, услышав об Элисон, как и я. Было приятно понимать, что не я одна чувствую нечто похожее.