Бронзовая лилия
Шрифт:
Гвадалупе могла быть нашим врагом, но я не сомневаюсь, что она была самой большой жертвой ситуации. Я выжила. Алехандро тоже. Я не знаю имён других, кто не выжил. Гвадалупе представляла мне их всех. Она никогда не вернётся.
— Ты сделал их своими куклами. — Я подняла пистолет. — Поэтому я собираюсь сделать тебя ничем. Сноска в нашей жизни, которую никто не вспомнит. Твоя жизнь будет ничем.
И выстрелила.
Спустя долгое время после того, как пуля разорвала ему голову и звон в ушах прекратился, я всё ещё не двигалась. Наконец, нежная рука коснулась моего запястья, привлекая моё внимание и забирая у меня пистолет.
— Лили, это было смело.
Это не было смело. Я ничем не рисковала. Со мной ничего не может случиться. Эта была смелость для меня, а не то, что я сделала. И это решило проблему для меня. Я не могла двигаться дальше, пока этот человек жил. Он мёртв. И этого достаточно.
Я должна была быть тем, кто это сделает. Чтобы покончить с ним самой.
Слёзы хлынули из моих глаз, и я уткнулась лбом в плечо Алехандро.
— Думаю, теперь ты можешь получить мои слёзы.
Он притянул меня ещё ближе, его сильные руки так крепко держали меня, что я не могла пошевелиться, даже если бы захотела, хотя я абсолютно этого не хочу.
— Дай их мне, — прошептал он мне на ухо. — Я люблю тебя, Лили. Каждую деталь в тебе.
Я закрыла глаза и улыбнулась.
— Я же говорила, что ты скажешь это первым.
Он рассмеялся, качая головой.
— Ты говорила, да. Оказалось правдой.
Я в порядке. Я просто не хочу об этом говорить. Я отправила своим братьям то же сообщение, что отправляла весь день. Они были как собака с костью, не желая забыть это. Я могла рассказать им через что мне пришлось пройти, но правда заключалась в том, что они были не теми, с кем я хотела говорить о своём опыте. Мне понадобится какая-то терапия, и я получу её, но выслушивать чувства моих братьев по этому поводу было больше, чем я могла бы вынести прямо сейчас. Я ценю, что они любят меня по-своему. Мы все жертвы прихотей наших отцов.
Алехандро уставился на меня из комнаты напротив, где он работал, пока я писала статью. Ну, вроде как написал её. Одной рука было проблемно, поэтому я продиктовала её. Странно, но так, как я не могу пользоваться пальцами, я не могу докончить её. Мыслительный процесс, который шёл от моего мозга до кончиков пальцев, был невероятно другим, когда я нуждалась в своём рте. Каким-то образом, он замкнул мой мозг.
— Они всё ещё пишут тебе?
Я рассмеялась, — Они не останавливаются.
— Я могу сказать им остановиться. — Он закрыл свой ноутбук и вытащил наушники, которые он использовал, чтобы не слышать, как я говорю вслух, чтобы работать над моей бумагой.
— Нет, это крайность. Что-то или кто-то в конце концов отвлечёт их.
Разве мой старший брат тоже не должен был жениться? На девушке из Нью-Йорка? Я почти уверена, что это будет на повестке дня очень скоро. Как всё это будет происходить?
Алехандро склонил голову.
— Ты сегодня проверяла свою электронную почту?
— Немного. А что? Есть что-то, что мне нужно увидеть?
Дверь открылась и закрылась, и оба его брата вошли в комнату. Обстановка казалось подозрительной.
— Что у вас, ребята, происходит?
—
— Ребята, вы же знаете, что я не люблю сюрпризы, верно?
Иногда они могут оказаться свадебным платьем, о котором вы понятия не имеете.
Алехандро покачал головой.
— Лили.
Я подняла здоровую руку.
— Сейчас проверю.
Там было не так много барахла, некоторые предложения на одежду, которую я могу посмотреть позже, и, наконец, письмо из университета. Я нажала на него, не ожидая многого. Они делали объявления всё время. События, которые происходили в кампусе, больше меня не волновали.
Тем не менее, на этот раз, это было не так.
Мой рот открылся.
— Какого хрена?
— Я люблю, когда она ругается. Каждый раз мой член становится твердым от этого. — Франциско ухмыльнулся.
Хавьер поднял руку.
— Слишком много информации.
Университет сделал огромное объявление. Они решили, что им нужно ещё большее международное присутствие и поэтому открывают спутниковые кампусы по всему миру. Как это было, моя конкретная степень теперь может быть достигнута в кампусе в Чикаго, а также, преподаваться на английском языке, в Мексике.
Я смотрела на слова, почти не веря им, а потом повернулась к своим мужьям. Алехандро присоединился к ним на диване, так что они все выстроились в ряд, выглядя невинными, как будто не знали, что я только что прочитала.
Кто из них сделал это? Я посмотрела на каждого из них по отдельности.
— Как вы это сделали?
— О чём ты? — Алехандро вытянул ноги, чтобы положить их на кофейный столик. — Хавьер, как ты думаешь, ей нужно лечь? Может она больна?
Хавьер медленно кивнул, — Может быть.
— Выглядит бледной, — сказал Франциско, соглашаясь с двумя другими.
Я встала.
— Серьёзно. Кому вы угрожали? Что вы сделали?
— Дело не всегда в угрозах. Иногда дело в том, чтобы заплатить нужным людям за то, чтобы они не знали, что хотят сделать заранее. — Хавьер зевнул. — Итак, ты закончишь свою работу, так как ты сможешь сделать, что хотела. Ты просто сделаешь это отсюда.
Быстрее, чем я двигалась в последнее время, я обняла их всех.
— Я должна быть зла на всех вас. Вы не должны были вмешиваться. Только я так рада, что вы это сделали. Я невероятно рада. Спасибо.
Я поцеловала их в губы, один за другим.
Они обняли меня, что было неловко, но и весело. Я не уверена, что может
Музыка и голоса смешались, чтобы стать стеной звука в клубе, но я всё ещё не знаю, почему я здесь. Когда они сказали, что хотят отпраздновать, я подумала, может быть, они хотят подарить торт или что-то в этом роде. Вместо этого, со
своими многочисленными гипсами, я сидела за столиком с дорогим шампанским, которое не собиралась пить из-за обезболивающего, на меня смотрели красивые люди, многие из которых были нашими единомышленниками. Я всё ещё выгляжу избитой. Прошло всего несколько недель с тех пор, как меня спасли.