Бронзовая лилия
Шрифт:
Я не знала, как долго я была там, где я оказалась. Эта мысль и разбудила меня. Я уже давно перестала просыпаться от каждого приближающегося ко мне звука. Им пришлось будить меня, чтобы мучить. Как будто моё тело перешло в режим выживания, заявив, что я буду отдыхать как можно больше, чтобы пережить это, даже если это противоречит тому, что я должна делать.
Но я не знала, как долго я оставалась такой.
Я провела руками по одеялу, которое лежало поверх на полу. Он не был мягким, но стал для меня домом. По крайней мере, я пробыла здесь достаточно долго, чтобы
Рикардо и его друзья. Все они социопаты. Все жестокие и безразличные. Они не сломали Алехандро, но изнасиловали его. Когда был ребёнком. Я вздрогнула от этой мысли. Меня никто не насиловал. По крайней мере, пока. У меня сложилось впечатление, что их болезненные предпочтения больше соответствовали моему мужу, когда ему было двенадцать, чем женскому телу, во всяком случае.
Умер ли Франциско?
Я не знаю.
Никто бы мне не сказал.
Если бы они знали.
Я начала напевать про себя. Это песня, которую пела моя мать, о которой я не думала с тех пор, как она умерла. Она любила Битлз. — А вот и Солнце. —Забавно, правда, как я лежу здесь и напеваю. Я почти уверена, что они были удивлены тем, как долго я продержалась. Большинство людей, видимо, умирали быстро.
Они хотели, чтобы я оказалась в состоянии, когда не смогу назвать имена своих парней. Но я не сдалась. Я произносила их имена вслух так часто, как только могла.
Видите ли, дело в том, что я не просто девушка, которую решили пытать. Моя семья такая же тёмная, как и семья Эрнандес. Может темнее, в зависимости от дня. Эта тьма живёт в моей крови. Даже семья моей матери была связана — они не были суперзвездами, как семья моего отца, но они тоже были крутыми. Выживание пульсирует в моей крови. И месть.
За это будет месть.
Когда я смогла поднять руку без боли, я была абсолютна уверена, что они сломали мне что-то.
Рикардо сделал это сам. Тупая ёбаная задница.
Было больно, но это было так, будто я настолько привыкла к боли, что мне потребовалось всё больше и больше боли, чтобы заметить её. Я закрыла глаза, когда дверь распахнулась.
— Я сказал тебе не напевать, — крикнул мне Рикардо громким раздраженным тоном.
Я не могла перевернуться, поэтому и не стала. Я просто напевала громче. Он взревел, вцепившись в моё тело.
— Рико. — Голос, которого я не ожидала услышать, произнес его имя. — Отпусти её.
Он так и сделал, бросив меня на спину. Рикардо ответил брату по-испански. Я смогла разобрать несколько слов между другими, которые не смогла понять. Брат. Здесь. Проблема.
Была ли я проблемой? Я понятия не имею, как я могу быть ею. Я была просто здесь, на полу, сломанная или что они делали со мной.
Мой тесть не ответил ему, вместо этого глядя на меня.
— Юная леди, ты даже не представляешь, какие
Я посмотрела на него.
— Иди на хуй. — У меня не было желания быть вежливой и притвориться. Без слов Я здесь, чтобы спасти тебя, он мог катиться к черту.
Он закатил глаза.
— Нет никакого бизнеса. Всё уничтожено с тех пор, как тебя похитили. Все трое моих сыновей отказываются работать. Они осознанно теряют деньги с каждым днём. Алехандро сжег несколько наших домов. Кто вообще сжигает дома?
Я не смогла это комментировать. Я понятия не имею, зачем Алехандро что-то сжёг. Никакого, черт возьми, понятия. Всё, что я могла слышать, это то, что Франциско жив. Все три сына отказались работать. Это значит, что Франциско не сдался.
У меня заболела голова, и, если я чувствую боль, значит, очень плохо.
— Сжигание вещей. — Он покачал головой. — Он сжёг склад, полный товара. Товара! — Он выкрикнул это слово во второй раз. — И поэтому надо что-то сделать.
Я рассмеялась.
— Что ты предлагаешь?
— Всё наладится, когда, наконец, будет тело. Мой брат исчезнет, и появится твоё тело. Все будут оплакивать тебя. Мои сыновья – все трое, и я представить себе не могу на что, это будет похоже, — и твои братья. Будет финансовое примирение с ними. И люди перестанут оплакивать. Все снова начнут зарабатывать.
Я действительно ненавижу этого человека. Его брат был больным, который делал мне больно, пока я была в отключке, и я уверена, что этот ублюдок позволил. Теперь он говорит о заработке, в то время как причинили мне боль — действительно, глубоко ранили меня до такой степени, что я не уверена, смогу ли я когда-нибудь действительно оправиться от того, что они сделали.
Как можно крепче держась за рассудок, я ответила ему.
— Сколько ты планируешь заплатить мальчикам в Чикаго за мою жизнь? Какова текущая ставка за убийство твоей невестки?
Он сердито посмотрел на меня и поднял пистолет. Я закрыла глаза. Я не собираюсь смотреть, как меня убивают. Может быть, он попадёт мне прямо в голову, и я смогу быстро умереть, не думая о своих сожалениях, которые никогда не исчезнут.
— Убери пистолет от моей жены! — Голос Алехандро поразил меня, как взорвавшаяся бомба, и мои глаза распахнулись ещё до того, как я осознала, что он здесь. На самом деле он был не один. У меня был шок при виде Алехандро, Хавьера и Франциско, которые вместе казались идеальными. Все трое подняли оружие и направили его на отца.
Со своей стороны, мой тесть нахмурился, но опустил оружие.
— Ладно, мальчики, пора вести переговоры.
— Хавьер, — сказал Алехандро, не обращая внимания на отца. — Иди.
Хави опустил оружие и подошёл ко мне, опустившись на колени рядом со мной.
— Любимая. — Он говорил низким голосом. — С тобой всё будет в порядке. Я со всеми разберусь.
Я попыталась улыбнуться, но это было больно, поэтому я отказалась от попытки.
— Не думаю, что это возможно.
Он нежно поцеловал меня в висок.