Бронзовая лилия
Шрифт:
Я не думала, просто реагировала. Я выбила пистолет из её рук и повалила её на пол. Удар сбил Франциско с ног, и как только я забрала пистолет у Гвадалупе, я повернулась, чтобы направить его на Рикардо. Но я немедленно остановилась, страх наполнил меня. Лицо Франциско вспыхнуло в агонии. Его дядя держал пистолет у головы племянника, его мертвые глаза вели себя так, будто ничего не происходило.
Никто не сказал ни слова.
Угроза была понята. Если выстрелю я, и он выстрелит, и я никоим образом не буду достаточно быстра, чтобы предотвратить это. Бросив взгляд на Гвадалупе, которая, казалось,
— Зачем ты это делаешь? — Я думаю, что не имеет значения, почему. И всё же, я хотела узнать.
— Лили, — умолял меня Франциско. — Уходи отсюда.
Я всё равно не стану подчиняться этому приказу.
— Почему?
— Я здесь из-за тебя. — Рикардо ответил мне, но не смотрел на меня. Вместо этого он не сводил глаз с Франциско.
— Пришло время мне сломать тебя.
Я знаю о чём он говорит. Я знаю, как Алехо описывал, что они сделали с ним. Сломали его. Его дядя был прямо связан с этим. Я подняла голову, чтобы сделать жест в Гвадалупе.
— Как сломал её?
Она подняла губы в этой пустой улыбке, которую она могла сделать своими зашитыми губами. Я думала, что выражение её лица привлекает. Я не знала. Не знала, она это выражение зла, подлости. Она выстрелила в мою любовь. В мужчину, которого она знала с детства. Он сейчас истекает кровью на полу.
Конечно, она была сломана. Может, мне стоит посочувствовать. Но я не могу. Если это делает меня плохим человеком, то пусть так и будет.
Я оглянулась на человека, который угрожает мне, и он кивнул.
— Так же, как я сломал её. Гвадалупе была моей сломанной куклой на протяжении десятилетий. Ты будешь моей следующей игрушкой.
Чертов ублюдок.
— Ты не сломил Алехандро.
— Нет. Я не должен удивляться. Этот мальчик - наша кровь. Он выживет. Но ты, моя дорогая, не сможешь.
— Она никуда с тобой не пойдёт, — зарычал на него Франциско.
Я видела, что произойдёт дальше, если уже не произошло. Этот ублюдок выстрелит Франциско в голову и заберёт меня. Должен быть способ остановить его. Даже с моим пистолетом, он как-то справиться. Гвадалупе схватит меня, иначе случится что-то ужасное. Но хуже всего будет жить, зная, что Франциско умер, потому что я не справилась с ролью. Я не могу с этим жить. Он должен быть в порядке, что бы ни случилось.
И это была любовь. Вот как я бы определила это с этого момента, если бы кто-то спросит меня, что значит любовь - это знать, что случилось с тобой, не имеет значения, если ты при этом защищал кого-то важного для тебя.
Я подняла руку.
— Я пойду с тобой. Даже драться не буду, но ты должен позволить мне помочь ему.
— Нет! — Глаза Франциско стали дикими от ярости. Он тоже любит меня. То, что есть между нами, это настоящее. Забавно, я провела так много времени, задаваясь вопросом о природе нашей запутанности, когда должна была наслаждаться тем фактом, что она просто существует. Я чертова идиотка.
— Я не знаю, как Гвадалупе протащила тебя сюда незамеченным.
Если только каждый охранник здесь не был одним из его сломанных кукол. Это слишком ужасно, чтобы думать об этом, так что я предположила, что это она помогла.
— Но я пойду с тобой, не поднимая шума. Если
Я повторила про себя дважды, что этот человек не полный идиот. Психопат точно, но, может быть, он также и тупой. Можно было только надеяться.
— Ладно.
Он сильно ударил Франциско по голове, вырубив его. Я задохнулась. Это совсем не то, что я сказала мужчине.
— Теперь можешь помочь.
Отлично. Он сказал мне сделать это. Как раз то, что я хотела. Я выхватила из кармана телефон. Куча непрочитанных сообщений заполнила экран, но я не могла остановиться, чтобы посмотреть, от кого или чего они хотели. Времени не было.
Я отправила сообщение его братьям. Франциско был застрелен и его вырубили. Ваш дядя похищает меня. Возвращайтесь домой к Ф. Гвадалупе замешена в этом. Она работает на него.
С моими трясущимися руками было трудно писать сообщение, что показывало, что я паникую. Но нисколько.
— Теперь положи телефон на прилавок. Пистолет тоже. Я согласилась. Достаточно взглянуть на неподвижную форму Франциско на пол, и я сделала, как сказал мне его дядя. От повиновения не будет ничего хорошего, но я не вижу других вариантов.
Я напрягла спину.
— Что теперь?
Нажав на курок, мудак выстрелил Гвадалупе прямо в голову.
На этот раз я закричала. Возможно, я не ожидала его действий, но это имело смысл. Она была создана для этого. И он больше не нуждался в ней. Послеьстольких лет шпионажа за ними, для него она перестала быть полезной, поэтому он прикончил её.
— Зачем ты это делаешь? Они бы оставили тебе свой бизнес. Никто ничего у тебя не отберёт.
Он наклонил голову.
— Они уже отобрали у меня, у моего брата и у меня. Это всегда должно было быть мы, но потом появились мальчики. Потом ты. Здесь слишком много людей. Но это всегда только мой брат и я.
Не знаю, почему мне хотелось рационально мыслить, но у меня не получалось.
Рикардо продолжил, — Мне было ясно, что что-то должно произойти. В нашу жизнь вовлечено слишком много людей. В ту секунду, когда они подписали этот контракт, всего стало слишком много. Я был счастлив, когда он попросил меня выйти из этой сделки. Твои братья никогда бы не простили им, что они тебя потеряли, и они уничтожили бы их за их же слабость. Но сейчас всё закончится. И тогда будем только я и мой брат, как всегда должно было быть.
Кто, черт возьми, он такой? Кто его нанял? Я так сбита с толку.
— Что?
Он не ответил мне.
— Шагай.
Не имея выбора, я сделала, что он сказал. Хотя я оставила своё сердце истекающим кровью на полу и знала, что другие его части тоже устремятся домой.
Я только не знаю, увижу ли я кого-нибудь из них снова.
Я ухожу с больным, злым человеком, который одержим своим братом. Поговорим о семейных проблемах. Сейчас ничего не должно быть смешно. Но это было.