Бронзовая лилия
Шрифт:
— Да, я смогу. Клянусь. — Он взял меня за запястье и положил на него большой палец. О, он, должно быть, измеряет мой пульс. От него пахло чистотой, свежестью и как во сне.
— Переговоров не будет. Ни в каком виде. Франциско, возьми нашего дядю. Посади его в машину. Ему не будет пощады. Он будет знать только боль, пока мы его не убьём, а это будет не скоро. Это будет очень некрасиво, — он обратился прямо к дяде. — Все твои люди мертвы. Тебе никто не поможет.
Франциско посмотрел на меня.
— Лили, теперь всё будет хорошо.
Я не поверила ему, но это была приятная мысль.
—
Его взгляд вспыхнул жаром, и он крепко схватил дядю, говоря тихо и непонятными мне словами. Моя голова начала чувствовать тяжесть, как будто я могу просто потерять сознание. Это забавное чувство. Почему такое происходит?
— Ты оставил меня его людям много лет назад, а теперь позволил ему забрать мою жену.
Его отец раздул ноздри.
— Я думал, что он вернёт тебя, и когда он этого не делал, я, в конце концов, договаривался о твоём освобождении. Моего брата не заботит деньги. Я ошибся. Кроме того, твоя жена, не та, кого ты хотел. Я не думал, что ты будешь так заботиться о ней.
На челюсти Алехандро заиграл мускул.
— Ты даже не представляешь, как я забочусь.
— Лили, смотри на меня, — Хавьер привлёк моё внимание, и я улыбнулась ему, — Сколько пальцев я сейчас показываю?
Если только что я соображала хорошо, то теперь нет, — Два.
— Хорошая девочка, — Он кивнул. когда прикоснулся ко мне, проверяя где мне больно, а где нет. Его руки были нежными, но всё моё тело болело.
— Ты даже не представляешь, как мы беспокоились. Я чуть не лишился потребности в ней, её присутствия в моей жизни, но я кое-что знал. Я знал, что, если сделаю всё достаточно сложно для тебя, ты в конце концов приведёшь меня прямо к ней. Ты был так чертовски предсказуем. Видишь ли, Лили научила меня кое-чему, и это было то, что в конце концов, ты сделал, и всё, что я должен был сделать, это довериться себе.
Я научила его этому? Вау. Это было мило.
Алехандро улыбнулся ему.
— В конце концов, я сделаю то, что должен.
Едва взглянув ещё раз, он выстрелил отцу в голову.
Алехандро
Ожидание было невыносимо тяжелым, и за восемь недель её отсутствия мне становилось только хуже. Теперь, когда я ничего не мог сделать, кроме как сидеть и наблюдать за ней в клинике, которой руководил Хавьер, всё, это было как-то даже более бесконечным, чем бесконечные минуты, когда я зацикливался на том, что могло произойти с ней, пока мой дядя держал её.
Человек, которому я доверял, потому что был слишком слеп, чтобы знать, что не должен.
Я слышал это всю свою жизнь, семья была на первом месте, и я полностью увлекся этой идеей. Мне никогда не приходило в голову, что они предадут меня, что оказалось роковой ошибкой. Я всегда до конца верил, что это будет семья Эрнандес. В некотором смысле так и оказалось. Мои братья были всем, чем должны были быть. Лояльными. Хорошими. А сейчас в отношениях с моей любимой женщиной. Отношения, в которые я их втолкнул
Они любят эту женщину, и очевидно, что мы все трое должны защитить её.
Может быть, будет менее тяжело, когда, теперь, я полностью отвечаю за семью и продемонстрирую, что готов сжечь мир ради неё.
Буквально.
Франциско уставился в окно. Он был таким молчаливым с тех пор, как её похитили. Не то чтобы кто-то из нас хотел много болтать, но он был совершенно молчаливым большую часть времени.
Я не любитель банальностей, и я бы не стал использовать ни одной, чтобы описать текущую ситуацию. Я не знаю всё ли будет в порядке. Часто так не было.
Мой телефон зазвонил. Её братья угрожали вторжением, если я не покажу её, и моё сообщение о том, что я её спас, их не остановило. Только угроза тотальной войны удерживала их дома. Это может продолжаться недолго.
Я послал бы им своего дядю в кусках. Это, вероятно, помогло бы. Немного.
Вошёл Хавьер и положил руку ей на лоб. Она спала так тихо, будто её и не было рядом. Только звуковые сигналы уверяли меня в каждом её вздохе и в том, что её сердце всё ещё бьется.
— Они не изнасиловали её. Нет тому доказательств. В противном случае это то, что кажется. Она так избита, что хочется что-нибудь бросить или кого-нибудь побить. И у неё сотрясение мозга. Меня беспокоит её сломанный нос, и я вызвал пластического хирурга для консультации. Я знаю, что её нос важен для неё. Мне всё равно, с моей стороны.
Я поднял бровь. Он думает мне есть до этого дело?
— Я тот, кто заставил её почувствовать себя некомфортно из-за этого. —Франциско закрыл глаза, словно они причиняли ему боль.
Я похлопал его по руке, когда вставал.
— Значит, она будет в порядке?
— Физически, да, в конце концов. — Хавьер встретился со мной взглядом. — Но ты лучше многих знаешь, что может произойти ментально.
Я взял её руку в свою. Она впала в шок на складе, но с тех пор наркотики не позволяли ей вырубиться. Надеюсь, они также держали её боль подальше от того, от её сна.
— Она — причина, по которой я начал исцеляться. Теперь мы сделаем это для неё. Никто и никогда больше не тронет то, что принадлежит мне. Если мир считал моего отца жестоким, то они просто не знают, каким ужасным я буду, если кто-то снова приблизится к ней. Отныне она может ходить по улице свободно в любой стране мира, и каждый человек будет уважать её и будет держаться подальше. Если не будет, то будет мёртв.
Франциско подошел к ней с другой стороны.
— Я убью любого, кто посмотрит на неё не так.
Хавьер тихо сказал, — Она немного поспит, а я иду в подвал. — Мы держали там моего дядю. — Есть медицинские инструменты, которые я просто умираю от желания примерить на нём.
Я улыбнулся. Это звучит восхитительно.
— Когда вы закончите, я буду следующим.
Никакой пощады больше не будет. Второго шанса ни у кого не будет. Я был воспитан жестоким, и мой дядя позаботился о том, чтобы я также был бессердечным. Она разморозила эту часть меня, так что только она сможет пожинать плоды того, что я нашёл свою душу.