Боярский сын
Шрифт:
Святослав Васильевич довольно хмыкнул, видимо, оценив мою почтительность. Краем глаза я заметил, как один из гостей — сухой, жилистый старик с орлиным носом и длинной седой бородой — прищурился, рассматривая меня. Неприятный взгляд. Колючий.
Я скользнул на лавку рядом с Яромиром. Тот подмигнул и пододвинул ко мне тяжёлую серебряную чарку.
— Держи, брат. Для аппетита. Да не морщись ты так. Это вода с вином. Не ударит в голову, но кровь разгонит.
Я пригубил. Крепко, терпко, но действительно вкусно. Поставил чарку и оглядел стол. Чего тут только не было! Запечённые утки соседствовали с гусями. Куриные ляжки манили ароматной
Рядом с каждым прибором стояли не только чарки, но и хрустальные рюмки и фужеры на высоких ножках. Напитки тоже были разные — графины с тёмной и светлой жидкостью, бутылки с непривычными этикетками, высокие кувшины с морсом.
Я на автомате потянулся к куриной ножке, но тут Яромир тронул меня за локоть и кивнул в сторону отца. Святослав поднялся, и зал мгновенно притих.
— Дорогие гости! — голос у отца был уверенный, сильный. — Рад видеть в своём доме представителей славных родов Шумиловых, Рязанцевых, Долгополых, Морозовых и Камышинских. И несомненно рад, что нынче охота выпала на наш двор. Ух, прямо завидую тем, кто там будет участвовать. Ну, а покуда просим вас вкусить чем Бог послал. Чувствуйте себя как дома. Сегодня без чинов — угощайтесь, пейте, гуляйте! Все разговоры потом, а сейчас… Да будут здрав наш император! Славься наша Отчизна!
Раздался одобрительный гул. Отец поднял чарку, все поддержали тост, выпили. Я тоже пригубил свой напиток, следя за происходящим. В чарке была вода, чуть подкрашенная вином. В голову не ударит, но слегка повеселить удастся. Не люблю алкоголь, но чтобы не выделяться, нужно сделать пару глотков.
Когда гул возобновился, я принялся за еду. Организм требовал своё, и я не стал с ним спорить. Жареная курица улетела вместе с пареной репой, кусок холодца с хреном отправилась следом, пара пирожков — с мясом и с капустой. Яромир косился на меня с усмешкой, но молчал.
Слуги летали незаметными тенями, подкладывали, подливали, услужливо пододвигали то или иное блюдо. Я ел так, что за ушами трещало. Яромир тем временем тоже воздавал должное вкуснятине на столе.
— Слышь, Елисей, — шепнул он, когда я основательно приложился к ухе. — Ну ты как? Всех вспомнил?
— Не совсем. Но если поможешь, то буду должен, — ответил я.
— Будешь-будешь. Я знаю, что ты долги всегда возвращаешь. Ладно. Подскажу, так и быть. Вон тот дядька, напротив батюшки, с бородой клинышком — Кирилл Матвеевич Морозов. С ним батюшка о тебе говорить будет. А рядом с ним — сын его, Михаил. С ним тебе дружить надо, если в Академию вместе пойдёте. Говорят, что он уже достиг ранга Дружинник, но я сомневаюсь. Хотя и не проверял его на вшивость. Сам-то я пока что Боец, так что он должен меня раскатать, как два пальца обоссать.
Я глянул на Морозовых. Кирилл Матвеевич — крепкий мужик лет сорока пяти, с пронзительными голубыми глазами и аккуратной бородкой. Одет в чёрный камзол с серебряной вышивкой, напоминающей морозные узоры. Рядом с ним — парень чуть старше меня, русоволосый, с такими же светлыми глазами. Он как раз оторвался от тарелки и встретился со мной взглядом.
Я коротко кивнул. Михаил ответил тем же и снова
— Подожди, а что ты про ранги сказал? — повернулся я к Яромиру.
— Да ты чо, и этого не помнишь? Ну вообще… Надо Косматому за это обе ноги сломать. Надо же, брата дурачком сделал!
— Ага, ты ещё погромче покричи, — буркнул я в ответ. — Нормально же спросил. Чего тебе — сложно ответить?
— Да не сложно. Просто… У нас это с малых ногтей знают. Бояре потому и бояре, что боевыми делами заведуют. Войны ведут, прорывы закрывают, конфликты гасят силовыми методами. Ну, а ранги у нас идут по возрастанию. Сначала идёт ранг Отрок. В принципе, этим рангом может быть награждён любой, кто может нормально сражаться и не использует живицу.
— Живицу? Это же смола такая, вроде бы, — нахмурился я.
— В сосновом бору собирается, — улыбнулся Яромир. — Нет, брат, тут не всё так просто, хотя названия и похожие. В человеке копится особая сила, энергия, если хочешь. Её-то и называют живица. Она вроде как нейтральная, ни добрая, ни злая, а просто есть. Накопишь побольше — можно пускать в ход, на разные умения да техники. Сами-то техники, они много живицы не требуют (хотя, если не расчётливо тратить на всякое-разное, то и пустой можешь остаться). Тут загвоздка в другом — в выпускной способности. Есть у каждого свой предел, сколько через себя пропустить сможет, не надорвавшись. Можно сказать, узкое горлышко: живицы вроде и полон кувшин, да вылить за один наклон можно только кружку. Если же больше попробуешь, то кувшин треснуть может. И вот боярские люди с каждым годом знаниями и тренировками расширяют это «узкое горлышко». Чтобы побольше выплеснуть, стало быть.
— Угу, — кивнул я. — И вот ты сейчас на ранге Боец можешь зажигать огонь и швыряться огненными шарами.
— Ну, ещё кое-чего могу, но да. Как-то так. Боец идёт как раз после ранга Отрок. Ты, кстати, на нём сейчас находишься. Драться можешь, а вот живицу пока почему-то не используешь. Не прорвался ещё.
— Не прорвался… А какие ещё ранги бывают? Дружинник, ну, я его упоминал. Это выше ранга Бойца. Машется так, что даже пёрнуть не успеешь, как он тебя в бараний рог согнёт.
— А ты успеешь? — хмыкнул я.
— Даже два раза. Потом обосрусь, не за столом будет сказано, — серьёзно ответил Яромир. — Очень сильный, зараза. За Дружинником следует Воин. Вот этот согнёт в бараний рог уже трёх Дружинников. За Воином ранг Ратоборца — из названия следует, что такие люди могут уже с ратью совладать. После Ратоборца идут Витязи. Эти и с ветрами могут болтать и горы двигать. Но это не предел. За Витязями следуют Богатыри. Они вообще чуть ли не сверхъестественные существа. Запросто раньше на Орду ходили, говорили, что даже данью её обкладывали. Ну, а если Богатырь достиг ранга Основа, то дальше ему никто не страшен. Может творить что захочет, и никто ему даже слова поперёк сказать не сможет.
— Круто, — восхитился я. — И всего этого можно достичь?
— Ну, брат, тут талант неимоверный нужен. Наш батюшка и то только до ранга Ратоборца сумел подняться. А дальше ему уже предел настал. Не может развиться и хоть ты тресни.
— Да уж, замысловато тут всё. Но… кажется, я начинаю вспоминать.
— Что же, давай напомню дальше. Вон тот, лысоватый, с усами — боярин Шумилов, Прокопий Львович, — продолжил Яромир, незаметно кивая. — Глава рода. Хитрый, как лис. С ним осторожнее. Рядом дочка его, Любава. Красивая, да?