Боярский сын
Шрифт:
— Вот и всё, — Морена подняла серп. — Прощай, последний из рода Ярилы. Царство зимы будет длиться вечно. Отец мой, Перун, не принимай эту тварь в свои чертоги!
Лезвие сверкнуло в свете луны. Я видел, как возникла красная ниточка, идущая от моей груди к небу. Нить жизни?
Взмах и эта нить оказалась перерезанной возле кармана куртки. Силы покинули меня одномоментно. Ноги подломились, и я бухнулся рядом со своим ножом. Рукоятка оказалась возле ладони. Нож скользнул в руку, словно преданный пёс подставил голову хозяину для поглаживаний. Кровь
— Вот и всё, последний из рода. Вот и всё. Зима вернулась и будет править вечно! — радостно оскалилась Морена.
Её оскал перешёл в волчий. Лицо удлинилось, а сама она обернулась огромной белоснежной волчицей. И её красные глаза были последним, что я увидел перед тем, как собрал остатки сил и ударил, целясь в белоснежный бок…
От автора: Дорогие читатели, всегда рад вашим лайкам и комментариям. Благодаря им появляется желание садиться за компьютер, когда устанешь от основной работы. Вроде бы и выдохся, а открыл сайт, улыбнулся и прорезается второе дыхание. Спасибо за то, что находите время выразить своё отношение к книге! Ну и подписывайтесь, чтобы не пропустить выхода новых глав!
Пы.Сы. Про ведарей можно узнать из книг «Война кланов» и цикла «Рюрикович».
Глава 2
— Барин! Елисей Святославович! — раздался девичий голос у меня над ухом, а после началось толкание. — Пора подыматься, а то папенька снова гневаться изволит! Опять Яромира пошлёт вас поднимать! А тот снова вам по пятой точке настучит! А оно вам надо?
Барин? Папенька? Елисей Святославович?
Это что — Морана так развлекается? Да я сейчас…
А что я сейчас? Тело подсказало, что я вовсе не в сугробе, пропитанном кровью. Что лежу под чем-то тёплым и на чём-то мягком. Это какой-то новый вид извращенной мести Мораны?
От любопытства я не смог удержать глаза закрытыми. Кого это называют Елисеем? И кого это снова хотят отходить по пятой точке?
Перед взором возникло миловидное девичье лицо, затянутое в платок по-монастырски. Носик картошкой, обветренные губы, щёки румяные. Девчонка в сарафане и с чертятами в голубых глазах толкала меня в плечо. И так активно толкала, что того гляди — сковырнёт с кровати!
Точно! Я лежал на кровати, накрытый тяжелым одеялом и под головой была пуховая подушка! Вовсе не в окровавленном снегу!
— Да вставайте же, Елисей Святославович! — снова начала толкать девчонка. — Вставайте, пора! А то гости скоро приедут! Да вставайте же!
После этого последовал особо чувствительный толчок. Ядрёна медь! Ведь это неприятно!
— Оставь меня, старушка, я в печали, — невольно вырвалась у меня известная фраза из любимого кинофильма.
— Чегось? — захлопала пшеничными веками девчонка. — Какая это я старуха? Мне недавно только пятнадцать сполнилось!
Да?
Так, ядрёна медь! Отставить дурные мысли. Где я, семидесятилетний пердун, и где она, девчонка глупая? Куда мне свои культяпки-то тянуть?
— Не так ты его будишь, Матрёшка! — раздался со стороны ног весёлый молодой голос. — Вот как надо!
В следующий миг на мои лодыжки накинули раскалённые тиски! Да ещё и стянули до предела!
— Ай-яй-яй! Твою же медь! — ноги сами собой забились, закрутили «велосипед». — Какого…
Получилось сбросить эти самые тиски, вскочить на ноги и отпрыгнуть от молодого человека с горящими руками. Я схватил подушку, чтобы засандалить ему как следует за такие шутки и…
Стоп! С горящими руками?
И, судя по улыбающейся роже, ему это вовсе не доставляет никакого дискомфорта. Вроде как горят руки, ну и пусть себе горят — не привыкать!
Я замер на секунду, оценивая обстановку. Где это я? Классическая опочивальня — резная деревянная кровать, сундуки, тяжёлые льняные шторы на окнах. Пахнет травами, воском и какими-то благовониями. На стенах добротная деревянная вагонка. Или как это называется? Тёс?
Вместо нижнего белья на мне — длинная рубаха до колен, расшитая замысловатым орнаментом из красных нитей. Из-под рубахи выглядывают тонкие ноги с ровными ногтями.
Мне что — педикюр успели замастрячить? Да нет, не мои это ноги! А руки?
Кожа на руках молодая, без застарелых шрамов и зарубцевавшихся костяшек. От удивления почесал голову и выяснил, что у меня короткая стрижка и повязка из бинтов. Повязка неширокая, не во всю голову, а это могло значить, что не так уж всё и плохо.
Опустил глаза на тело. Какое оно?
Тело белое, нежное, прямо скажем — домашнее. Мягкое. Кожа гладкая, без единого шрама. Вообще ни одного следа от ранений! Я специально провел рукой по груди, по животу, задрал рубаху — чисто. Ни пулевых, ни ножевых, ни даже тех дурацких отметин, что остаются после неудачного падения в детстве. По крайней мере, там, куда дотянулся взглядом абсолютно ничего не было!
Та, кого назвали Матрёшкой, при моём оголении взвизгнула и отвернулась, пряча лицо в ладошках. Похоже, что я чересчур высоко задрал рубашку и показал то, чего не следовало показывать молодым девицам.
— Ты чего заголяешься? Али удумал чего? — хмыкнул молодой человек. — Так я могу Аграфену позвать — пусть поможет с этим делом справиться! Она на такие вещи мастерица.
Ой, прямо ой! Мне-то стыдиться нечего, но я не знаю — как тут с моралью. Опустил рубашку. А где это — тут? Где я вообще и кто я?
Я сжал кулак — сила какая-никакая есть. Не та, что прежде, но какое-то подобие мышц имеется. И главное — никакого намёка на боль в пояснице, да и суставы не скрипят!
Ну что же, на основе наблюдений можно сделать вывод, что я попаданец! Тот самый, книжный, который из прошлой жизни попадает в новую!