Боярский сын

Калинин Алексей

Яромир подошёл ближе, положил руку на плечо. Ладонь у него была сухая и тёплая, как остывающая зола.

— Про Императорскую Академию Чародейств и Ратной Науки, брат. Сегодня отец объявит. Не понимаешь? В общем, тебя тоже хотят туда пропихнуть. На первый курс, как полагается родовитым боярским детям! Довольно тебе в глуши сидеть, силу в землю зарывать. Ты хоть и младший, а дар в тебе чувствуется. Не проклюнулся пока, но он есть. Не хуже моего будет, если в нормальное русло направить. А что? Будем вместе учиться. Ты на первом курсе

будешь, я на третьем. Буду за тобой приглядывать.

Он сказал это так, словно речь шла о поездке в соседний магазин. Обычное дело. Пойдём, брат, учиться.

Я посмотрел в его серые глаза, и почувствовал странный укол в груди.

Был в своём мире одиноким бобылём, а тут раз! и целая семья! Отец есть, брат… Про мать пока ничего неизвестно, да и про сестёр неясно. Но, в целом, картина уже приобретает определённые черты. Я боярский сын, а это уже какой-никакой буст для начала жизни в новом мире.

— В Академию, значит, — медленно проговорил я, натягивая сапог. — И чему там учат?

Яромир ухмыльнулся:

— Всему, что нужно, чтобы выжить и победить, Елисей. Владеть мечом, огнём, видеть ложь. Править, наказывать и миловать! И убивать, если придётся… Такова уж боярская доля!

Я встал, ощущая, как новое, молодое тело слушается. Смерть оборотней осталась там, за гранью. Здесь новая жизнь, новые правила. И судя по говорящему, здесь убивать тоже иногда приходится.

Посмотрел на брата и впервые за долгое время улыбнулся не вежливо, а по-настоящему.

— Наказывать я умею, Яромир. Обучишь остальному?

Яромир озадаченно хмыкнул, но спорить не стал. Хлопнул меня по спине, едва не сбив с ног, и направился к двери.

— Вот и ладно. Тогда жду в трапезной. И повязку сними, чучело! Гости всё-таки!

Он вышел, громко топая, а я остался стоять посреди горницы, сжимая в руках пояс. Матрёшка прыснула и убежала следом. Невольно задержал взгляд на ягодицах — всё-таки хороша деваха! Прямо кровь с молоком! Ух, такую бы прижать в тёмном уголке, да задрать подол…

Ядрёна медь! А вот это уже не вполне мои мысли! Это откуда-то со стороны взялось! Может, это тело так отзывается на молодость и свежесть рядом. Кстати, а сам-то я какой нынче? Такой, какой был в молодости, когда обратили в охотника на оборотней или другой?

Я подошёл к небольшому зеркалу из полированного металла. Оттуда на меня смотрел молодой парень, лет восемнадцати. Русые волосы, серые глаза, волевой подбородок. Ни одной морщины. Ни одного шрама. Царапина на виске не в счёт. Да и синяк под глазом тоже не особо портил впечатление.

Мне семнадцать-восемнадцать лет. Тело не ахти какое спортивное. Может, я маг необыкновенный? И тоже могу огнём кидаться?

Попробовал напрячься и…

Пук!

Нет, огня не появилось. Только воздух испортил. Хотя, если зажигалку к заднице поднести, то получится дыхание дракона. Но я рисковать подобным не буду. Найдутся дела поинтереснее. Тем более, что Яромир сказал, будто я

ещё не прорезался.

Сама комната мало что могла сказать о владельце — тут была чуть ли не спартанская обстановка. Кровать, шкаф, письменный стол с монитором моноблока возле окна.

Во как! Моноблок! А мне что-то показалось, что я попал во времена царей и королей. Речь, одежда, нравы. И тут… Моноблок!

Если бы время не поджимало, то обязательно бы полазил, пособирал информацию об окружающем мире.

Когда выглянул в окно, то присвистнул. Оказывается, на дворе тут лето! Я-то помню холодный март, а тут вона как.

Боярский двор оказался обширным, вымощенным крупным тёсаным камнем. В центре возвышался фонтан в виде большого костра из которого били водные струи. По периметру — добротные деревянные постройки, в которых могли скрываться как конюшни, так и казармы. Сам я находился на третьем этаже деревянного здания. По краям окна видны затейливые резные наличники, какие теперь не в каждой деревне встретишь.

Прямо под моими окнами припарковались пять машин. Самых настоящих автомобилей. Но каких!

Чёрный тонированный «УАЗик» гелендвагеновской квадратности соседствовал с серебристой «Победой». Рядом притулился тёмно-вишнёвый представительский седан, в котором я с удивлением узнал «Чайку». Не ретро-музейную, а вполне себе свежую, с блестящим хромом и зеркальными стёклами. А замыкали процессию два здоровенных внедорожника, чьи марки я и определить не мог — эмблемы были мне незнакомы, но выглядели они как хищные звери, прыгающие вперёд.

Что там за фигурки? Прыгающие… ягуары? Рыси? Тигры! Именно тигры — с узнаваемыми полосатыми туловищами и оскаленными пастями. Стилизованные, но вполне себе узнаваемые.

За машинами задвигались автоматические ворота. На чёрной кованой решетке горела позолотой взмывающая вверх Жар-птица. Или это павлин такой? Но павлины вроде бы не летают? Или нет, летают. Только недалеко и не очень высоко. Впрочем, в полёте как раз похожи на летящую Жар-птицу.

— Ни хрена себе… — выдохнул я, вжимаясь лбом в прохладное стекло. — Техника и магия. И тигры на капотах. А на воротах Жар-птица… Герб, что ли, родовой?

Из автомобилей тем временем выходили люди. Мужчины в лёгких камзолах из дорогого сукна, расшитых золотыми и серебряными нитями. Женщины в шёлковых платьях с цветастыми платками на плечах.

На ногах у некоторых я заметил лаковые туфли, а один из мужчин, прежде чем поправить отворот камзола, взглянул на золотые часы, блеснувшие из-под широкого рукава. С ними были молодые люди, примерно моего возраста, парни и девушки.

Маскарад? Или тут все так одеваются?

Гости степенно, с достоинством, направлялись к высокому крыльцу, где их встречал мужчина лет пятидесяти, осанистый, с окладистой бородой, в тёмно-зелёном камзоле, всё с теми же алыми огненными языками. Мой, надо полагать, батюшка. Святослав Васильевич Ярославский.