Болото
Шрифт:
Виттори стояла поодаль, на крыльце своего дома, и тоже с мольбой глядела в небо. Она знала, что ответа никому не будет. Ибо удел нависшего над ними неба - равнодушие.
Обстановка среди оставшихся жителей Вэллпорта становилась всё хуже. Пустые дома перетряхнули сверху донизу. Забирали мебель, которую можно было жечь, бесхозную одежду и книги - они тоже хорошо горели. Фотоальбомы, детские игрушки - в топке сгорало всё. Запасы топлива были практически на нуле.
С продуктами было ещё хуже. Несколько мужчин отправлялись в рейд к брошенным хранилищам
Поразительно, но оставшиеся держались дружно, по мере сил помогали друг другу. Случаев мародёрства, в отличие от времён до исхода, практически не было. Те несчастные, кто всё же решались на грабёж или убийства, наказывались самосудом без долгих разбирательств. Возможно, именно это останавливало других людей от воровства и предательства. А может, и сами оставшиеся оказались людьми культурными, и вели себя подобающе, кто знает?..
После хранилища последней надеждой выживших был Пищекомбинат. После роспуска сотрудников он по обыкновению продолжал охраняться. Но большинство его бывших сотрудников, в том числе из службы безопасности, ушли из города. Теперь Пищекомбинат был заброшен, поэтому попасть на его территорию не составило труда. Со складов забраны были все быстрорастворимые порошки, синтетические супы и каши, неприглядного вида концентраты готовых блюд, подпорченные сухие завтраки и прочее. В нормальных условиях большинство горожан не стали бы есть подобное. Но теперь за счастье было заполучить и эти продукты.
– Ничего не поделаешь. Придётся нам есть эту гадость, - сказала Лиза Майклу после того, как они получили свою порцию еды.
– А мне нравятся их завтраки. Каши тоже ничего, - возразил мальчик.
– Вот именно, что ничего!
– рассердилась Лиза.
– Одна химия, и никакой пользы!
– Да-да!
– кивнул пришедший на кухню Эндрю.
– За год человек съедает где-то четыре килограмма химических веществ. Думаю, при исследовании такой статистике по продуктам производства Спэллнера, нормы пришлось бы увеличить раза в два, а то и больше
– Интересно, а где же сам Спэллнер? Неужели погиб при исходе?
– О нет, он жив! Бьюсь об заклад, он заранее знал о катастрофе. И успел спастись. Не удивлюсь, если он уже делает на Вэллпортском болоте деньги.
Тогда-то горожане и вспомнили и об особняке владельца Пищекомбината мистера Спэллнера. Конечно же, они не рассчитывали, что богач станет хранить произведённые его компанией продукты в собственном доме. Но сам дом представлял для людей ценность. Ведь там - мебель и вещи, источники тепла и топлива, возможно, бытовая химия и даже лекарства. Тому, что в общей суете об особняке совершенно забыли, удивлялись все.
Хотя подобной забывчивости имелось вполне логичное объяснение. Особняк Спэллнера располагался за территорией пищекомбината и, хоть номинально он принадлежал Вэллпорту, всё же стоял поодаль от города и основных дорог. Никто даже не знал, можно ли теперь добраться туда.
Потом, дом всегда усиленно охранялся. Даже сейчас, собираясь на вылазку в особняк, жители
По этим причинам пошли толпой, взяв с собой оружие и, на случай удачи, сумки для провианта и вещей.
Чем дальше от города, тем сильнее зыбла почва. Местами людей могло скрыть с головой: это понимали по проваливающимся в пустоту вёслам и утонувшим верхушкам деревьев и кустов. Группа мужчин, во главе с Алексом, невольно ужасалась изменениям в природе.
Путь до особняка занял практически весь день. Огромный дом Спэллнера, к которому группа приблизилась на закате, оказался не охраняем, но заперт. Пара умельцев поочерёдно провозились с замком, но открыть входную дверь не смогли. Выбить её было невозможно - она сделана была из металла.
В конце концов, вышибли оконное стекло рукояткой охотничьего ружья, пролезли в веранду и открыли дверь изнутри. Вся компания прошла внутрь. Дом встретил их холодом и мрачной темнотой.
Зажгли свечи, и свет озарил дорогую мебель, старинные картины и тяжёлые портьеры на бездонных окнах. По толпе мужчин прошёл рокот благоговения: такой роскоши они не видели никогда в жизни.
Пришедшие порядком устали. Решено было подкрепиться и заночевать в доме. Обратный путь представлялся куда более тяжёлым, ведь придётся везти с собой кучу всего. К тому же, как заметили многие, в темноте заболоченная природа становилась куда более опасной, чем при сером дневном свете. Потому, не торопясь, вся компания расположилась в разных комнатах дома и погрузилась в сон.
Наутро Алекс по привычке поднялся рано. Ещё только светало. Полчаса занял неизменный ритуал - утренняя гимнастика. Затем он выпил воды и стал неспешно ходить по комнатам, приглядывая, что можно унести в первую очередь, а что - оставить на потом.
Из окна второго этажа открывался чудесный вид. Верхушки вековых сосен леса, который упирался в границы владений Спэллнера, стрелами устремлялись вверх. Им навстречу спускались угрюмые небеса. Вдалеке размеренно колыхался зеленоватый океан.
Отпуск Алекса давно должен был закончиться. Морской офицер вдруг осознал, как соскучился по воде и капитанскому мостику.
Некое белое пятно в отдалении привлекло его внимание. Странный предмет находился на самой границе владений Спэллнера. Разглядеть его отсюда было сложно даже с таким острым зрением, как у Алекса.
Терзаемый смутным чувством тревоги, Алекс быстро спустился вниз. Из своего походного ранца он достал любимый бинокль. Так же торопливо поднялся наверх, словно боялся, что белёсый предмет исчезнет, оказавшись видением. Подошёл к окну, поднёс бинокль к глазам и настроил резкость.
Удивлению и радости Алекса не было предела! На далёкой пристани плавно раскачивалась на волнах белая яхта! Зелень подёрнула её борты и палубу, но роскошь судна ей скрыть не удалось.
"Марина" - прочёл Алекс буквы на борту, и вспомнил, что так звали жену Спэллнера, давным-давно погибшую при родах. После её гибели богач оставался одинок, и дарил свою любовь одной лишь дочке.
– Сюда! Скорее все наверх!
– закричал Алекс.
Дом проснулся. По полам и лестнице пронёсся неритмичный топот. Полусонные мужчины гурьбой ввалились в комнату.