Боль

Шматченко Мария

— А Джеральд? — неожиданно спросил он гостя. — Он-то как? Это не моё дело, и не имею я никакого права спрашивать тебя об этом, но всё же… Мне это по кое-каким причинам очень важно. Я виноват перед тобой… Я должен был послушать тебя, а не гнуть свою линию, и подождать Томаса… Твой господин… жесток? Тебя бьют? Может быть, он издевается над тобой?

— Нет, что вы? — удивился Адриан. — Наш господин — очень добрый и справедливый.

— Ну, это хорошо… Прости меня, что я так подумал. Просто из-за меня мистеру Томасу пришлось догонять нас на кебе, — и немного помолчав добил: —

Ещё сущее дитя… Ты читал Рози сказку, и там издали я заметил, какие у тебя руки… — Чарльз взял его руку и красноречиво, внимательно посмотрел ему прямо в глаза. — Ангел мой… У меня тоже были рабы. Ни такие, как ты, конечно, но ни у одного из них не было таких рук, как у тебя… Я знаю, что вряд ли это правильно, вряд ли я хорошо себя веду, что всё это тебе говорю. Но я верю тебе. Твои глаза добрые, ласковые, детские… Вряд ли ты этого заслужил…

— Простите меня, пожалуйста, но я не понимаю, о чём вы…

Мужчина только ободряюще ему улыбнулся и, снова красноречиво посмотрев на него, легонько, аккуратно развернул его руку: с запястья ещё не сошли следы от кандалов…

Нет, Чарльз не имел в привычке переманивать на свою сторону чужих рабов, настраивать их против законных хозяев, но участь этого юноши почему-то глубоко тронула его, а судьба очень взволновала. Почему-то ему было жаль его. Своих рабов, когда они у него ещё имелись, он никогда не бил, а уж чтобы кандалы…! Это сэр вообще считал дикостью! «Это бесчеловечно и жестоко! — подумал мужчина, глядя на своего необычного гостя. — Такого красивого, молодого, доброго и в кандалы… Как можно?!». Сам от себя не ожидая, Чарльз встал, обнял Адриана и поцеловал его в голову.

— Всё будет хорошо… Всё будет хорошо…

— Я всего лишь раб, это…

— Это нормально! — перебил его Чарльз, засмеялся и потрепал по голове.

Юноша хотел что-то сказать, но тут они увидели бежавшую к ним Рози… Она несла с собой котёнка… Котёнок через минуту был посажен на колени к Адриану.

Вечером Чарльз решил так же лично и проводить своих гостей домой, как и встретил. Рози очень не хотелось отпускать Адриана.

— Все дед врёт! — сказала девочка одной их служанке, бывшей рабыне. — Как такое возможно — покупать людей? Это же не игрушка из магазина! Не верю я, что он не может остаться!

— Не может, моя маленькая госпожа! — уверяла служанка. — Он раб, и его воля принадлежит его хозяину, сэру Джеральду… Точно так же, как когда-то моя — вам с дедушкой.

— А дедуля может купить его у сэра Джеральда?

— Теоретически, конечно! — засмеялась девушка. — Но вот, говорят, это невозможно. Его хозяин, сэр Джеральд, не хочет продавать своего раба ни за какие сокровища.

…Меж тем Чарльз внимательно посмотрел на Адриана и неожиданно сказал ему:

— Иди сюда. Я хочу кое-что подарить тебе…

— Подарить? Мне? — он очень удивился. — Прошу меня простить, но, мне кажется, это плохая идея. Хозяину может не понравиться…

— Что тут такого? — в свою очередь удивился сэр Чарльз. — Я его сегодня увижу и скажу ему, не будет он ругаться, — мужчина протянул ему раскрытую ладонь: — Пошли.

Он взял его за руку и привёл в дом. По пути им попалась экономка.

— Как

же вы похожи со спины на нашего бедного молодого господина! — обратилась она к Адриану и всплеснула руками, и в глазах её заблестели слезы. — Только вы худее намного!

— Похож чем-то, — согласился Чарльз, — но больше похож на сына нашего бедняжки Густаво, если бы он у него был.

— То есть если бы у вас был внук, то вы его таким представляете? — улыбнулась экономка.

— Да, наверное. Мы торопимся, Эмили. Мне ведь надо его ещё вернуть. Пошли, Адриаша!

Они вошли в какую-то богато обставленную комнату, по которой никогда не скажешь, чем та служила: гостиной, кабинетом ли, или чем-то ещё… Чарльз достал из шкафа коробочку, а из неё — небольшой шёлковый платок.

— Присядь, пожалуйста, — попросил он Адриана. — Мне так удобнее будет!

— Спасибо…

Чарльз улыбнулся.

— Твоё любимое слово, что ли, после «простите»? Позволишь? — мужчина откинул ему волосы, повязывая на шею платок аккуратно, мягко, но очень ловко. — Вот так… Тебе очень идёт…

Он подал ему руку, желая помочь встать, но тот то ли специально сделал вид, что не понял, то ли, и правда, не понял, но принять помощь благородного сэра не осмелился. И встал сам. Чарльз улыбнулся.

— В таком платке я танцевал с Изабеллой, своей женой. Я говорил тебе про неё. Вы чем-то похожи. Она сейчас в Европе на водах, — Чарльз по-отечески обнял своего гостя и заметил, как в его глазах промелькнула внезапная боль. — Ты умеешь танцевать?

— Нет, сэр.

Тогда он переместил одну свою руку ему за спиной на уровне лопаток, а в другой взял его руку. Юноша был выше его, но это не интересовало милорда.

— Вот такая танцевальная поза.

От мужчины не скрылось, как Адриан опустил глаза, будто бы пряча боль. Чарльз глубоко вздохнул, отпуская его.

— Я всё понял. Спасибо тебе, что такую радость доставил моей внучке. Пошли, нам пора. Мне бы ещё хотелось повидаться с Джеральдом. Давно его не видел! Не забывай нас, пожалуйста. Надеюсь, что мы ещё встретимся. Береги мой подарок. Это, конечно, не то, что я бы хотел подарить тебе на самом деле, ведь то дать тебе не в силах — не мне ты принадлежишь, и твоя свобода не в моих руках.

Нет, учить его танцевать Чарльз не намеревался — времени не хватало. Он просто кое-что проверил и получил ответ на мучивший его вопрос. И сейчас мужчина был очень опечален, так опечален, что пожалел, что на это решился.

Обратно они шли молча, и никто им не попался, как тогда экономка.

Рози обнимала на прощание Адриана и не скрывала своих слез.

— Пожалуйста, не плачьте, госпожа, — ласково уговаривал ее молодой человек. — Бог даст, увидимся…

— Как же мне не плакать, Адриан? Я надеюсь, что мы встретимся, но что-то мне подсказывает, что нет.

— Это любимое выражение ее бабушки, — улыбнулся Чарльз. — Той тоже вечно «что-то подсказывает».

На этом они распрощались. Дедушка потрепал внученьку по головке, сказал, что постарается вернуться как можно скорее, и они уехали. Служанка подхватила Рози на руки, и они вдвоём глядели вслед коляске.