Бог огня
Шрифт:
— Не знаю, — мрачно отозвался Б. О., погладил девочку по голове. — Ничего, все обойдется. Уже обошлось — будем надеяться.
У выхода он задержался:
— Да, кстати... А номер того телефона, по которому вам надо было позвонить, не сохранился у вас?
— Сохранился... — горько усмехнулась она. — Да я его по гроб жизни не забуду.
— Давайте проверим вашу память?
Она четко, словно вызванный к доске зубрила, отчеканила номер. Б. О. записал его на клочке бумаги.
— Хотя... — задумчиво потер он скулу, — скорее всего, это пустышка. Ничего, проверим. И еще вопрос: как
— Да как... Обыкновенно. Хорошо одет, — она прикрыла глаза. — Да. Лицо у него какое-то неприятное. Вернее — глаза. Желтые какие-то, на человеческие не похожи. Волчьи, что ли...
— А может быть, рыбьи? — спросил Б. О.
— Вот-вот! — кивнула женщина. — Точно, как у рыбы. Круглые и холодные.
Девочка выскользнула из-под материнской руки, вернулась на краешек стула, ссутулилась, низко склоняясь к маленькому экрану.
Б. О. рассеянно поднял взгляд в потолок, потом посмотрел налево, где угол стягивала голубая пелерина паутины, и пробормотал:
— Ты смотри, не обижай их тут.
В ответ на странную эту, адресованную в никуда реплику качнулась паутина: то ли ее подтолкнул сквозняк, то ли маленький, совершенно невидимый постороннему глазу паучок, обитатель этого вознесенного под потолок гамака, свитого из тончайших липких нитей, беспокойно шевельнулся в знак того, что он тут совершенно ни при чем, — эти две мухи слишком велики для него.
Вернувшись домой, Б. О. молча прошествовал на кухню, уселся за стол, подвинул к себе телефон, набрал номер. Ждать ответа пришлось долго. Наконец на том конце провода ответили.
— Дуся, привет, это я. Да, я в Москве. Нет, ничего, все нормально. Запиши-ка номерок и шурани его в свою базу данных. — Он вытащил из кармана клочок бумаги, продиктовал несколько цифр. — Шуранул? Хорошо, я подожду. Ну разумеется, мне нужен адрес. А что ж еще?
Он откинулся на спинку стула и закурил.
— А что, так просто? — спросила Бася. — Сунул в компьютер номер и получил адрес?
— Ага, — кивнул Б. О. — При том условии, что это Дусин компьютер. В подобных случаях Дуся незаменим.
— Он хакер?
— Да нет, просто коллекционер всякой полезной информации, — Б. О. плотнее прижал трубку к уху, повертел пальцами, требуя карандаш или ручку. Бася сбегала в комнату, принесла. — Ага, так. Пишу. Так, так. Спасибо. Все. Отбой.
Повесив трубку, он подтолкнул листок бумаги в направлении Баси:
— Ты не знаешь, где это?
Пробежав глазами название улицы, она вздрогнула.
— Это? Это в двух шагах отсюда. Во двор через арку. Дальше — сквер. А потом — эти дома. А что там?
— Ты все равно не поверишь, — улыбнулся Б. О., поднимаясь со стула. — Мне надо переодеться. Где мой свадьбишный аглицкий костюм?
На второй день знакомства они сходили в ближайший магазин мужской моды и снабдили Б, О. нормальной городской одеждой: джинсы, несколько маек, пара сорочек, кроссовки. Его темный костюм с тех пор лежал, аккуратно упакованный в плотный защитный чехол, в машине на заднем сиденье.
— Дай ключи, — попросил Б. О.
Минут через десять он предстал перед
— Ты выглядишь на сто миллионов, — задумчиво протянула она. — А куда мы собрались?
— Не мы, а я, — поправил Б. О., присев к столу. — Видишь ли, помимо адреса, в компьютере моего приятеля значился профиль заведения, обладающего названным мной телефонным номером. Я хочу туда наведаться и забрать похищенные у нас вещи. В основном, конечно, дискеты и компакт-диски.
— Фешенебельный ночной клуб? — предположила она. — Фонд культуры? Консерватория? Заседание парламента? Совещание в кремлевской администрации? Совет министров? Дом кино? Запись на телевидении? Валютная биржа?
Он с минуту молчал, потом покачал головой.
— Нет. Нечто среднее между всеми этими достойными заведениями. — С видом уездного трагика он распахнул руки: — Дорогая, я сейчас иду в бордель!
— Вот черт, у него наверняка нет с собой презервативов, — устало покачала она головой, глядя в стакан, когда услышала щелчок дверного замка.
Бабочка? Откуда здесь бабочка? Да еще такая приторно-розовая, ширококрылая. Откуда она в замкнутом со всех сторон дворе-колодце, где нет ни пяди живой земли, а есть только камень и асфальт, асфальт и камень и где стоит неподвижный колодезный воздух, прохладный и сырой...
— Эй! — негромко окликнул бабочку Б. О.
Путь, подсказанный Басей, лежал в глубину квартала, где за школьным двором, обнесенным чугунным старого фасона забором, находилось нужное строение.
Именно строение — домом в привычном смысле слова эту конструкцию назвать было трудно. Строение представляло собой миниатюрный квартал, составленный из выкрашенных в салатовый цвет шестиэтажных домов, причудливо сросшихся друг с другом и обступающих три маленьких замкнутых дворика, связанных между собой глубокими арками. Автор этого ансамбля, скорее всего, был человеком взбалмошным, склонным к шараханью из стороны в сторону, — так, внутренние стены одного из колодезных стволов были сплошь облеплены полукруглыми балконами, тогда как в соседнем их не было вовсе, а при разработке внешности третьего архитектора занимали эркеры. Впрочем, эклектика нисколько не раздражала, напротив, в тесных дворах было поразительно уютно, так что те минут десять, что Б. О. пришлось потратить на розыски нужного подъезда, даже подняли настроение, и в довершение всего он увидел огромную розовую бабочку, неподвижно висевшую в темной нише, в глубинах которой и скрывалась искомая дверь.
— Ты кто?
– спросил Б. О. — Ночная бабочка?
— Типа того, — донеслось из темноты.
Бабочка шевельнула крыльями и двинулась на него.
При ближайшем рассмотрении она оказалась гигантским атласным бантом, покоящимся на голове девчушки лет пятнадцати. Бант сообщал ее игрушечно-целлулоидной наружности впечатление законченности. Диссонансом были разве что глаза, светло-серые, с поволокой. В них стояло выражение беззащитности, которое так трогает даже самое заскорузлое, стоеросовое мужское сердце.