Бог огня
Шрифт:
— Заходил проведать могилку старушки матери?
— Заходил. Только на другую могилку. Мы присматривали на всякий случай за семьей того мальчишки из кредитного отдела, — пояснил Вартан. — Мать поехала на кладбище. Там к ней подошел Бог Огня. Они о чем-то говорили. Выпили. Потом поехали к ней домой.
Закончив доклад, Вартан помолчал и спросил:
— Принять меры?
— Меры? Ты хочешь сказать, к крестнику твоему принять меры? — Аркадий покачал головой. — Нет. Меры надо было принимать раньше, когда он ехал в поезде Москва — Рига. А теперь-то
— Что хорошо?
— А то, что пиротехник твой вряд ли ходил на могилку, чтобы замаливать грехи, — Аркадий сделал красноречивую паузу. — Он что-то ищет. Я полагаю, именно то ищет, что твои придурки найти так и не смогли... Они дома у мальчишки все хорошо посмотрели?
— Там ничего не было.
— Ну вот видишь. А чем черт не шутит, возможно, крестник твой что-нибудь да и нароет. Вдруг он нас куда-то да и выведет. Мне трудно, конечно, судить о его пиротехнических талантах... Кстати, почему его так зовут?
— Бог Огня? Не знаю... Для работы с огнем он лучший, — быстро ответил Вартан. — Другого такого специалиста на сегодняшний день нет. Там, где он потрудился, остается один пепел.
— Ну-ну... Говорящая, так сказать, кликуха. И кроме того, у парня, похоже, неплохо работает голова, — Аркадий уселся в кресло, упер локти в стол и погрузил лицо в ладони. — Устал... Надо бы расслабиться. Распорядись там, поставь гаишников в известность.
— Оба грузовика пригнать?
— Нет. Погоняю на этот раз один.
— Ваш старый приятель тоже один гоняет. На аэродроме.
— Вон как... — Аркадий поднял лицо, тускло взглянул на Вартана; глаза его были совершенно пусты. — Старается поддерживать себя в форме, значит... Ну-ну.
Ничего не оставалось, кроме как терпеть: мяться в тесной прихожей, где их встретили двое: женщина лет тридцати (вылитая мать, только глаза чужие, темные и тревожные), а также квадратный мужчина с тяжелым подбородком, неровными, наползавшими друг на друга передними зубами, которым было тесно во рту, и с жесткой рукой, испещренной мелкими ссадинами.
— Это Света, Сашина сестра, а это Коля, ее муж, он автослесарь, работает на станции техобслуживания, да вы проходите, не стесняйтесь.
Стандартная квартира в стандартном блочном доме в рабочем районе. Тесная кухня, комната, куда попадаешь прямо из прихожей, слева ниша, там едва умещается накрытый ковром диван, вдоль стены тяжеловесная лакированная стенка. По центру комнаты — стол, на нем две-три плошки с салатами, шпроты, колбаса, сыр, водка, по правой стене сервант, на полке — копия кладбищенской фотографии, под ней помутневшая за сорок дней рюмка.
— Мама сказала, вы Сашин сослуживец. — Сестра медленно, круговым движением терла тарелку. — На похоронах вас не было. Вообще с работы никто почти не пришел.
— Я был в отъезде, — оправдывался Б. О., перетаптываясь у стола: куда себя девать,
— Присаживайтесь, не стесняйтесь. Тесновато у нас, конечно.
Да уж, тесновато, согласился про себя Б. О. И как они тут умещались все вместе? Сестра с мужем, скорее всего, теперь живут отдельно, ну а прежде? Вон та дверь у окна, вероятно, ведет в детскую. А мать, наверное, здесь спала, на диване в нише.
— Там Сашина комната, — пояснила хозяйка. — Хотите посмотреть?
— Ну... если вы не против.
— Да чего уж теперь. Я все там оставила, как было. Ничего не трогала. Даже тот легкий беспорядок у него на столе, оставшийся после визита ваших коллег.
— Какого визита? — насторожился Б. О.
— После похорон, — припоминала она, разглаживая пальцем морщины на лбу, — заезжали двое с работы, сказали, что у Саши могли оставаться какие-то важные бумаги с финансовыми расчетами. Я еще немного удивилась тогда... Бумаги? Он же был человеком своего поколения и не любил бумаг. Я последнее время вообще не видела, чтобы он что-то писал от руки. Теперь молодежь, кажется, совсем разучилась писать, все строчат на компьютерах.
— Да, — согласился Б. О. Он посторонился, пропуская мать к двери, налетел спиной на угол шкафа, в чреве которого что-то стеклянно звякнуло. — Извините, я сегодня неловок.
— Пустяки. — Она толкнула дверь, приглашая гостя зайти. — Что вы говорили? Ах, компьютерное поколение. Ничего не поделаешь, теперь без этой машинки никуда.
Вытянутая комната, слева кровать, справа у окна стол. Компьютер, судя по дизайну, свежий, скорее всего, "Пентиум": семнадцатидюймовый монитор, дисковод для магнитооптики — совсем не домашний, а профессиональный набор. Россыпь дискет слева от клавиатуры. Мать присела на самый краешек дивана, боясь нарушить своим присутствием что-то в обстановке комнаты.
— Он очень много работал на компьютере. Последнее время — почти сутки напролет. Ночами сидел. Иногда поздно вечером уезжал на службу. Вот и в тот день уехал... — Она умолкла.
Б. О. спиной почувствовал, что она плачет.
— А что было в тот день? — спросил он, дождавшись, пока женщина немного успокоится.
Ничего особенного, ответила, пришел раньше обычного, немного повозился с компьютером, потом уехал, объяснил, что надо к Коле в гараж завернуть зачем-то. Вернулся, посмотрел телевизор, собрался спать, но тут позвонили, и Саша сказал, что придется поехать на работу, вот-вот за ним придет машина.
— Можно? — Б. О. указал на компьютер. — Я только на минутку включу.
— Ради бога... Ваши коллеги тоже машину включали.
— Коллеги?
— Ну, те два человека. Я же вам говорила,
— Да-да, извините, я забыл. Что-то сегодня в самом деле не в своей тарелке.
— Понимаю... — тяжело вздохнула она. — Спасибо вам, что пришли, — подошла сзади, легонько сжала его руку в знак благодарности. — Спасибо. Вы тут сами уж, а я на кухню. А то у меня горячее обуглится. Куриные окорочка на горячее — ничего?