Бог огня
Шрифт:
— Кто не рискует, тот шампанского не пьет. Но рисковать только из-за шампанского я не стал бы.
— Да какое шампанское... "РИСКНУТЬ И ПОБЕДИТЬ" — так называется это народное гульбище, которое ребята, — она сделала нетерпеливый, гневный жест в сторону двери, — скинули на мою больную голову. — Бася собрала с пола листки, беспорядочно свалила их на стол. — Тут пока ничего нет, ни интриги, ни рисунка, ни тем более риска. Одна туфта и тягомотина с какими-то ряжеными, нинзями, фейерверками и перетягиванием каната, — она припечатала груду бумаги ладонью. — Пока это выглядит как шоу для импотентов... Ладно,
Она обвела комнатушку взглядом, прикидывая, чем бы ему заняться, чтобы скоротать время. Заняться было совершенно нечем.
— Разве что поиграй, — ткнула пальцем в компьютер.
Он запустил машину; на мониторе возникла серая плашка с предупреждением: "Sound blaster ERROR In-correct INT setting in the SYSTEM INI file".
— Это что за шутки? — спросил он.
Бася оторвалась от сортировки беспорядочно сваленных на столе листков и, подслеповато щурясь, наклонилась к монитору.
— А-а-а, это... Саундбластер чудит. Мне его еще Митя ставил. — Она помолчала и добавила изменившимся голосом: — В начале года.
— Сам ставил? — удивился Б. О., перезагружая компьютер. — Странно, дело-то нехитрое.
На экране опять возникло сообщение в серой рамке: ошибка в системном файле.
— Сам... Заезжал как-то, ставил. Хотя я ему говорила, что мне эта музыка ни к чему. Да ты не обращай внимания, шлепни "о'кей", и плашка соскочит.
Б. О. сидел, подперев щеку кулаком, и смотрел на картинку, висевшую на мониторе. Бася подошла сзади, наклонилась, обняла его, поцеловала в висок и утопила пальцем клавишу ENTER.
Сообщение растворилось в экране.
— Как, оказывается, все просто... Иди. Рискни и победи. Ни пуха тебе.
Собрав бумаги, она звонко стукнула корешком стопки о стол, выравнивая листы, покосилась на монитор — Б. О. опять перезагружался, уже в третий раз.
Когда она вышла, Б. О. залез в программный каталог, разыскал там системный файл саундбластера и открыл его в режиме пассивного просмотра.
Ничего особенного, обычный рабочий файл: прижавшиеся к левому полю экрана строки системной информации, в которой он разбирался неважно. Он придавил кнопку курсорной прокрутки.
Строки дрогнули и поползли вверх, что было странно для крохотного файла, способного уместиться в одну экранную страницу. Улетев вверх, они обнажили пустое голубое поле, чего в принципе быть не должно.
Но самое странное, что, судя по легкому подрагиванию экрана, курсор двигался вниз, растаскивая границы файла.
Потом в монитор вплыл снизу какой-то текст.
Ничего общего с системной информацией он не имел.
Документы, факсы, деловые письма.
Б. О. пошарил в ящике стола, нашел дискету, скопировал файл. В этот момент в комнате появилась Бася.
— Все, — сказал Б. О., выключая компьютер. — Пошли на свежий воздух.
Свежим его можно было назвать разве что в сравнении с атмосферой мастерской — стоял по-летнему желтый, неподвижный, безветренный день. Духота, настоянная на автомобильном чаде, стеной вырастала за порогом сумрачного, пахнувшего старым деревом подъезда. Жидкое небо было задрапировано нездоровой желтизной,
Бася стояла на высоком бордюрном камне, сунув руки в карманы светло-бежевых просторных брюк, и слегка раскачивалась вперед-назад.
— Куда мы едем? — спросила она.
— Давай наведаемся в контору твоего мужа, -предложил он.
— Как хочешь, — пожала она плечами, усаживаясь за руль, повернула ключ в замке зажигания, посидела, нервно прогазовывая, потом заглушила мотор, откинулась на спинку кресла. — Что происходит? — Она уперлась лбом в рулевое колесо и покосилась на сидевшего рядом Б. О. — Что, черт возьми, происходит? Что ты шаманишь, а? Что ты высматриваешь, вынюхиваешь в этом мертвом городе? Я же чувствую... — Она горько усмехнулась. — Сам ведь говорил...
— Что я говорил? — притворно изумился Б. О.
— Что кошки — мудрые существа. Что они все видят, чувствуют, понимают.
— Хм, — задумчиво потер согнутым пальцем скулу Б. О. — Как-нибудь потом я тебе все объясню. А теперь поехали.
Она свернула в переулок, и, мелко насекая солнечный свет на острые доли, мимо понеслись прутья тяжелой чугунной ограды, за которой стояла, укрытая ребристым чехлом строительных лесов, маленькая церковь.
Минут через десять они въезжали через арку в замкнутый дворик, где, прижимаясь тылом к очередному строительному забору, стоял аккуратный деревянный двухэтажный дом, каких было много когда-то в этом районе, да вот почти совсем не осталось. Этому жизнь продлила, очевидно, тщательная, добротная реставрация: обшитый светлой вагонкой (оказавшейся при ближайшем рассмотрении исполненной под дерево керамикой), накрытый симпатичной зеленой жестью, с которой удачно сочетались зеленые оконные рамы, он производил впечатление игрушечного, словно был составлен из пупырчатых кубиков детского конструктора.
Миновав контрольные шлюзы, где их (после привычного допроса и перезвонок по внутренней связи) лениво проводил к тяжелой стальной двери шкафоподобный секьюрити в черном костюме, с плоским затылком и ядрышком чирья, пунцово светившегося над тугим воротом сорочки, они взошли по деревянной лестнице с резным перильным ограждением на второй этаж.
— Вам последняя дверь направо.
За широким плоским столом на тонких хромированных ножках, утопая в огромном кожаном кресле, сидел молодой человек. Он говорил по телефону и мучительно морщился, произнося какое-нибудь трудное слово (он заикался). Вежливо, глубоко кивнул, указал глазами на пару стоявших у правой стены кресел, стиснувших узкий стеклянный столик, на котором посапывала белая бошевская кофеварка.
Закончив разговор, молодой человек подсел к кофейному столику, двумя пальцами, типично бухгалтерским жестом, поддернул рукава пиджака и разлил кофе по чашкам.
— Ну как у вас тут дела? — спросила Бася, прикуривая, и, спохватившись, добавила: — Ах да, я вас не представила. Это Сережа, Митин зам. А это... — Она метнула короткий, исподлобья взгляд на Б. О. и скороговоркой пробурчала: — Ну, словом, это мой коллега.
Сережа внимательно посмотрел на коллегу, и Б. О. отметил, что он слегка косит.