Блистательные дикари
Шрифт:
– Это не моя вина, – прошептал он. – Ты же знаешь, что это так. Я не мог… Я бы не стал…
Он замолчал, потому что был занят: трогал ее лицо, шею и расстегивал воротник рубашки. Потом он просунул руку в образовавшееся отверстие и коснулся ее груди. Он нагибался к ней все ближе и ближе, пока его лицо не оказалось на расстоянии какого-нибудь дюйма от лица девушки. Кэтрин поджала губы, поскольку Абрахам явно готовился ее поцеловать. Она попыталась его оттолкнуть и тем избежать ненавистного ей прикосновения, но Абрахам был гораздо сильнее, и ему без особого труда удалось притиснуть свой рот ко рту
Ей было необходимо выждать, когда он займет невыгодное для себя положение, и нанести единственный точный удар, который бы вывел его на некоторое время из строя, а потом – удирать без оглядки. Однако, если этот план не сработает… Кэтрин решила не истязать свое воображение, поскольку последствия скорее всего оказались бы ужасными.
– Какая чудная кожа, – смачно пришлепывая губами, выговаривал Абрахам, настолько погруженный в лихорадочное ожидание блаженства, что все остальное для него перестало существовать. Его голос изменился до неузнаваемости и приобрел ясно различимые воркующие нотки. Боль ушла, и мука сменилась восторгом и ожиданием еще большего удовольствия.
Кэтрин прикрыла глаза и съежилась, чувствуя на себе его влажные губы. Она давно уже кричала, что было сил, но… про себя. И непрестанно повторяла: не трусь, терпи, не…
Они оба услышали этот звук. Он прозвучал в отдалении, но довольно отчетливо. Сначала какие-то щелчки, потом послышался скрип открываемой двери, потом – какое-то шевеление в коридоре. И шаги. Кэтрин воспряла. Абрахам оторвался от ее тела и навострил уши. Потом они оба, как-по команде, повернулись к двери.
– Крис! – воскликнула она. – В спальне! Крис, помоги мне!
На Рейчел было летнее платье, просторное и тонкое. В жаркие дни оно обеспечивало прохладу. Руки и плечи у нее были обнажены, а волосы забраны на затылке в конский хвост. Она взглянула на Абрахама, который теперь находился в противоположном конце комнаты у окна, выходившего на улицу. Как только она остановила на нем свой взгляд, все его былые страхи тут же вернулись. У Кэтрин болела голова. Она прикрыла глаза и пыталась побороть очередной приступ обрушившейся на нее дрожи. Рейчел замерла в дверном проеме, потом медленно перевела глаза на Кэтрин.
– Что касается нас с вами, милочка, то наше совместное здесь пребывание не более чем совпадение. Я здесь потому, что ищу его.
– Вы что, следили за мной? – спросил Абрахам.
– Я ведь просила вас не уходить из дома.
– Я… Я… но…
– Вы были настолько легкомысленны, что оставили свои координаты в альбоме. Я ведь и представления не имела, что мисс Росс поразила вас в самое сердце. Но потом я обнаружила ваши наброски, навеянные ее очаровательным личиком, и решила, что вы, возможно, направились именно к ней. Наброски, надо сказать, были очень хорошие.
– Были?
– Именно. Были. Если, разумеется, пожарные не установили новый рекорд скорости.
– Пожарные?
– Ну да. Я подожгла ваш дом. Ваши работы и все остальное в нем наверняка сгорело. Все, за исключением вас, Стефан.
Абрахам зацепился ногой за кожаную сумку, которая стояла у ножки кресла, упал на одно колено, но не сделал ни малейшей попытки подняться.
– Кто вы такая? – хрипло прошептал он. – Что вы со мной сделали?
– Не столь важно, кто такая я. Лучше скажите, кто вы такой? Я узнала вас, как только увидела. Ничтожный человечек, продавший душу дьяволу.
Рейчел склонилась над Кэтрин и прикрыла рубашкой ее грудь, которую несколькими минутами раньше обнажил Абрахам.
– Мы ведь не хотим, чтобы он возбудился еще больше, верно?
Кэтрин ничего не сказала в ответ. Она следила за Абрахамом, который пятился шаг за шагом от Рейчел, пока не уперся спиной в стену. Кэтрин заметила, как участилось его дыхание, когда он понял, что отступать ему некуда. Тогда он сел на пол, подтянул колени к животу и прикрыл голову руками, то есть поступил точно так, как поступила Кэтрин, когда он ворвался следом за ней в спальню.
– Что вам от меня нужно? – рыдающим голосом спросил Абрахам. – Скажите, прошу вас. Что вам от меня нужно?
Рейчел оттопырила губу и сдула непокорную прядку, свесившуюся ей на глаза.
– Мне нужно, чтобы вы поняли, кто такая я и кто такой вы. И очень хорошо уяснили разницу между нами. Я хочу, чтобы вы поняли, насколько вы ничтожное и не заслуживающее внимания существо по сравнению со мной.
– Я знаю, – простонал он. – Я знаю!
– Нет, вы не знаете. Пока не знаете. Когда мы с Робертом были в «Семерке червей», я ощутила ваше присутствие задолго до того, как вы приблизились ко мне. Ведь вы, в сущности, меня не узнали, верно? И это несмотря на то что вы делали с меня наброски для заказанной мною скульптуры в мраморе.
Я узнала вас сразу же. Вы сидели такой надутый, важный – полагали, должно быть, что вы куда значительнее всех прочих людей, которые вас окружали. Но поглядите на себя сейчас. Вы ничто в сравнении со мной. Вы слишком мелки даже для того, чтобы распорядиться моим даром. Ваше высокомерие, Абрахам, во сто крат превышает ваши возможности…
Она наклонилась к нему, и он отчаянно замигал, как если бы она его ударила, хотя она даже к нему не прикоснулась. Потом он склонил голову.
– Меня очень позабавило ваше неприкаянное состояние в «Семерке червей», особенно после того, как вы учуяли мое присутствие. Вы представить себе не можете, какой комичный – нет, глупый! – был у вас тогда вид. Все вокруг решили, что вы напились в стельку. Но для вас было бы лучше, если бы вы и в самом деле хлебнули лишнего. Я не знала тогда, что мне делать – то ли смеяться, то ли вас убить.
– Но тогда… он… Кто он такой? – пробормотал Абрахам.
Рейчел засияла.
– Он ввел вас в смущение, да? Ничего удивительного. Роберт – существо особенное. Он – как бы это сказать?… Куколка! – вот кто он такой! Он находится в процессе трансформации, перехода, если хотите.
– Перехода? Во что же?
– В нечто чрезвычайно удивительное. Скоро он станет таким же, как я, – заявила Рейчел, после чего обратила внимание на Кэтрин. – Вы понимаете, о чем я веду речь?
– Ни единого слова.