Блэкторн
Шрифт:
— Она так не говорила.
— Я перефразировал. Так от чего умерла Лоринда?
— Может быть, то, что она увидела тебя так близко, запустило цепную реакцию в ее организме, и все ее органы начали отказывать, один за другим. Это самое логичное объяснение, правда.
— Можем мы хоть на секунду стать серьезными?
— Я серьезна, как никогда. Я чувствую, как мои почки превращаются в изюм, пока мы разговариваем.
Ронан сверлит меня взглядом, я мило ему улыбаюсь, и это самое веселое, что со мной случалось за долгое время.
— Думаю, это твое сердце сжимается. Я
Я в замешательстве хмурюсь.
— К чему ты клонишь?
— Может быть, твоя бабушка на самом деле не умерла.
Я жду кульминации. Когда ее не наступает, я говорю: — Ты серьезно? Думаешь, она инсценировала собственную смерть?
— Может быть.
— Зачем ей было это делать?
Он пожимает плечами.
— По тем же причинам, по которым это делают большинство людей. Страховка. Бегство от кредиторов. Желание начать новую жизнь в другом месте.
Мой тон сух.
— Да, потому что девяностотрехлетней женщине не терпится сбежать на Таити в поисках захватывающих приключений под новым именем.
— Я просто говорю, что это возможно.
— Твоя неминуемая смерть от моей руки – это тоже возможно.
— Интересно, что ты до сих пор не сказала, от чего она умерла.
— Это неинтересно, но хоть это и не твое чертово дело, я скажу тебе одну вещь. У Блэкторнов не проводят вскрытие.
Когда Ронан недоверчиво смотрит на меня, я продолжаю, хотя мне больше хочется засунуть остатки острого перца чили реллено ему между идеальными передними зубами.
— Это семейная традиция. С нашими телами ничего не делают после смерти. Их сохраняют в естественном состоянии и закапывают в землю в биоразлагаемом гробу, чтобы разлагающиеся останки могли служить пищей для червей. Круговорот жизни и все такое. Так что в том, что бабушку не вскрыли, нет ничего необычного. Что это за отвратительное выражение лица у тебя?
— Если ее не вскрывали, значит ли это, что ее не бальзамировали?
— Да. И что?
— Сколько времени прошло между ее смертью и прощанием?
— Думаю, шесть дней. Почему ты спрашиваешь?
Он смотрит на меня блестящими бледными глазами.
— Ты же ученый. Расскажи мне, что происходит с незабальзамированным телом через неделю после смерти.
Осознание поражает меня, как пощечина.
Он прав.
Труп начинает разлагаться сразу после прекращения жизнедеятельности организма. Если его не трогать, комнатные и мясные мухи откладывают яйца вокруг естественных отверстий в теле, из которых в течение 24 часов вылупляются личинки. Затем течение трех дней разлагаются внутренние органы. По прошествию пяти дней тело раздувается, изо рта и носа выделяется кровавая пена. Размножение бактерий и гниение тканей вызывают сильный неприятный запах. Через шесть дней после смерти моя бабушка должна была начать стремительно разлагаться. Вместо этого она выглядела точно так же, как всегда. Пугающе и свирепо, но точно не разлагающейся.
— Посмотри, как крутятся эти шестеренки, — кисло говорит Ронан. — А теперь придумай,
— Мне нужно вернуться домой. Спасибо за обед.
Он кривит губы.
— Я не говорил, что плачу.
— Джентльмен, как всегда. Увидимся, Скрудж.
Поднявшись из-за столика, я спешу к выходу из ресторана, а в голове у меня роятся вопросы. Я отвлекаюсь, когда беру зонт с подставки, где я его оставила. Открыв тяжелую деревянную дверь, я выхожу на улицу, моим глазам требуется мгновение, чтобы привыкнуть к смене искусственного освещения внутри на полумрак снаружи. Я стою, нахмурившись, погруженная в свои мысли, а вокруг меня льет дождь, пока кто-то не хватает меня сзади.
— Осторожно!
Ронан притягивает меня к себе и разворачивает как раз в тот момент, когда с неба падает огромный кусок бетона и врезается в землю в том самом месте, где я только что стояла.
Глава тринадцатая
ТРИНАДЦАТЬ
МЭЙВЕН
Прижавшись к Ронану, с бешено колотящимся сердцем, я смотрю на воронку в тротуаре.
Кусок бетона просто огромен. Груда обломков вокруг него простирается до самой площади. Несмотря на дождь, от обломков поднимается пыль. Похоже, что взорвалась маленькая бомба.
— Ты в порядке?
В шоке я поднимаю взгляд на Ронана.
— Что случилось?
— Часть фасада здания обрушилась и чуть не убила тебя.
Он так пристально смотрит на меня сверху вниз, что я теряюсь. У него суровое выражение лица, челюсти напряжены, а взгляд… его можно описать только одним словом – обеспокоенный.
Должно быть, с этим адобо что-то было не так. Если я думаю, что Ронан Крофт беспокоится обо мне, значит, я точно отравилась.
— Я в порядке.
— Ты уверена?
Он быстро осматривает меня, проверяя, нет ли на мне крови или отсутствующих частей тела.
— Ронан.
— Да?
— Спасибо, что вытащил меня из передряги.
— Ты имеешь в виду, спас тебе жизнь.
— Я не закончила. Спасибо, что вытащил меня из передряги, а теперь отпусти меня. Мне очень некомфортно.
Его хватка не ослабевает. А взгляд меняется с обеспокоенного на горящий.
— Почему тебе некомфортно?
— Потому что ты мне очень не нравишься.
— Уже не ненавидишь? Мы продвигаемся. Может, тебе некомфортно по какой-то другой причине. Хм. Что бы это могло быть?
— Какую бы сказку ты ни сочинял в своем недоразвитом неокортексе, она неверна.
— Знаешь, что мне интересно?
— Кроме того, почему я еще не расчленила тебя и не выбросила тело в канаву?
— Нет. Как у тебя получилось не выпустить из рук свой зонтик? — Ронан опускает голову и горячо шепчет мне на ухо: — И как ты не можешь перестать смотреть на мои губы.
Я вдыхаю, и аромат его кожи щекочет мне ноздри. Он проникает в мою голову и вызывает из могил тысячу старых призраков. Воспоминания о времени, когда мы были вместе, предстают передо мной в таких ярких деталях, что я вздрагиваю.