Благими намерениями
Шрифт:
– Да я тебя, сейчас, гнида такая...
– Ну же, давай, покажи, на что ты способен!
– Мольх был само спокойствие, - это тебе не несчастных, распятых на дыбе, мучить. Запомни: это будет не драка, а избиение. Ни разу ещё не доводилось бить уроженцев деревни Грындор.
В комнату вошел Бартольд. Быстро оценил обстановку, увидел мокрого сыскаря. Положил руку на плечо Бордулу, уводя его назад от Мольха.
– Ты не шутил что ли?
– накинулся на главного кромника, - Зачем его пивом облил. Теперь жди взбучки от Гинеуса, уж я бы на его месте после этого точно князю рассказал, что ты по борделям ходишь за государственный счет.
–
– заорал Бордул, плюнул и выскочил, ещё громче хлопнув дверью.
– Знаешь что мне сейчас хочется Бартольд, - потянул себя за мочку уха сыскарь и, не дожидаясь ответа, продолжил: - закрыть глаза на законность, на правду, на расследование и сказать Гинеусу что принцессу в жабу превратил Бордул. Что он маг из Реевела или Сансэдара, принявший личину главного кромника. Ох, с каким бы я удовольствием смотрел, как он корчится на дыбе.
– Ты про то, что он психанул? Так это для него больная тема. Он же и правда из простолюдинов, хотя дослужился до должности главного кромника. У меня в предках были основатели Верузии, а я всего лишь его заместитель. Но только я на его происхождение внимания никогда не обращал, а некоторые так и норовят его носом в отца крестьянина ткнуть. По мне, так главное не происхождение, а убеждения. А Бордул своим патриотизмом сто очков вперед даст любому верузийскому герцогу или графу.
Повисла тишина.
– Ты закончил, или ещё на что-нибудь взглянуть хочешь?
– перевел тему заместитель главного кромника.
– Да, в принципе я посмотрел всё, что хотел, - сказал Мольх, - Но ещё с удовольствием ознакомлюсь с законами Верузии,
– Разве это как-то поможет делу?
– удивился Бартольд.
– Это личный мотив, - пояснил Панкурт, - Недавно нас с моим... с моим... да неважно... остановили стражники подозрительного вида, когда мы ехали на телеге.
– С полосатыми ножнами что ли?
– Да, они самые. Даже вы оба взятые - эталон вежливости по сравнению с ними.
– Так это ДПС, дорожно-патрульные стражники. Их ещё прапрадед Гинеуса учредил. Ими, кстати, наследник престола командует, - игнорируя колкость, ответил кромник.
Бартольд выудил из шкафа массивный фолиант.
– Это наш свод законов. Про ДПС то ли пятый, то ли пятнадцатый раздел, точно не помню. Я пешком всегда хожу, ибо это для здоровья полезно, так что в суть этих патрульно-дорожных я не вникал.
– А не опасно кромнику пешком после службы ходить? Все-таки такая должность подразумевает немало врагов, - спросил Мольх.
– Ну а меч на что? Для красоты что ли?
– хохотнул Бартольд.
– Ты не подумай, только, что я беспокоюсь за тебя или что-то в этом роде. Плевать мне на тебя, и на твоего начальника жирного.
– Взаимно, - сладенько улыбнулся Бартольд.
На корешке фолианта красовалась плаха, маска палача и две перекрещённые алебарды. Надпись гласила, что это "Свод неукоснительных к исполнению законов Верузуии, издание сто четвёртое, дополненное".
– Часто у вас законы меняются, - неодобрительно покачал головой сыскарь.
– Каждый князь норовит свои законы придумать, - согласился кромник, - ты наш налоговый кодекс ещё не видел, там количество изданий за пятую сотню перевалило.
– Да уж, - хмыкнул Панкурт, - в Гардарии свод законов неизменен вот уже три века.
– У каждого свои недостатки, - улыбнулся Бартольд.
– Но не каждый так старательно их демонстрирует.
Сыскарь
Мольх потянул себя за мочку уха и устало взглянул на Бартольда. Тот, облокотившись на подоконник, со скучающим видом разглядывал улицу.
Раздел, посвященный ДПС, Мольх пробежал по диагонали: количество параграфов с запрещениями, рекомендациями, предписаниями и санкциями поражало воображение. А от размеров штрафов даже шевельнулись волосы на голове. Либо такая строгость законов нивелировалась необязательностью их исполнения, либо в Верузии буйно цвела коррупция.
Взял другой фолиант под заголовком "Свод уголовных законов Верузии", снова открыл наугад:
"Умышленное причинение вреда здоровью.
– - Кто вырвет другому руку, ногу, глаз или нос, платит 100 толлеров. Если рука, нога, нос или глаз ещё висит на коже, то 65 толлеров.
– - Оторвавший большой палец платит 50 толлеров. Если палец остается висящим, то 30 толлеров.
– - Кто оторвет указательный палец (он необходим для стрельбы из лука), платит 35 толлеров, за другой палец - 30 толлеров.
– - Если оторвет два пальца вместе - 35 толлеров, а три пальца - 50 толлеров".
Мольх захлопнул книгу как можно громче, привлекая внимание Бартольда. Пора было искать другие улики.
– Я закончил.
– Одно дело делаем, - всплеснул кромник руками.
Тем временем вернулся Бордул, зашедшись в трясучке от ярости.
– А скажите мне, что сами-то думаете об этом инциденте с Тестверой?
– Таких случаев ещё не было, - сказал как-то слишком спокойно Бартольд.
Бордул перевёл дух и решил подыграть:
– Это очень сильное колдунство, господин главный кромник! Вдруг придётся идти на попятную и играть по чужим правилам? Страшно подумать.
– Правильно надо говорить "колдовство". Мы всё-таки в городе. Колдунство - это так у вас в деревне, наверное, говорят, - издевался Мольх над Бордулом, - ладно, ясно, что толку от вас, как от козла молока. Можете не провожать, дорогу найду сам.
Обратился к другому:
– Знаешь Бартольд. С не меньшим удовольствием я бы посмотрел, как корчишься на дыбе ты...
– Зря ты так. У нас благие намерения, - сладким голосом сказал Бартольд.
– Благими намерениями оправдываются низкие деяния, ложь и клевета.