Благими намерениями
Шрифт:
– А как любовь поможет её расколдовать? Это же не эссенция и не микстура?
– Тот, кто любит принцессу, должен её поцеловать.
– Только и всего?
– недоверчиво спросил Мольх.
– Иногда поцелуй значит очень многое, сыскарь. Очень многое. В детстве бабка рассказывала мне легенду о Ниаве. Он расколдовал свою возлюбленную, превращенную в змею личом, который положил на неё глаз
– Я тоже слышал такую легенду. Но это же всего лишь легенда.
– Все сказки, легенды и предания имеют под собой какую-то
– А может вы все-таки поможете? Постараетесь помочь?
– Вылечить могу кого скажешь. Если Капитул пойдет на попятную - могу поднять любецкое кладбище.
– Да что за Капитул?
Ягура скрипнула зубами.
– Даже говорить не хочу о этих перестраховщиках и мракобесах. Прощай сыскарь, а может до свидания.
Расплатившись с магичкой за вылеченную ногу и купив мазь от синяков, сыскарь вышел из избы. Он не видел, что магичка сморит на него из приоткрытой двери и грустно улыбается.
– Ах, какая женщина! Хоть ногу специально ломай, чтоб сюда приехать, - Мольх взвесил на руке палку, размахнулся и выкинул её в кусты.
Возница стеганул коней, едва сыскарь забрался на телегу. Мчались быстро, так что к замку успели добраться до заката. Мольх отсчитал для Земко десять толлеров.
– На сегодня даю тебе последнее задание. Достань-ка мне пучок петрушки! Управишься быстро - дам ещё монету сверху.
– Петрушку? А Вам зачем, господин Мольх, на ночь глядя?
Сыскарь приблизился к парню и прошептал:
– Перегар зажевать.
Земко улыбнулся, понимающе кивнул и умчался в переулок, оставляя за собой шлейф пыли. Минут через десять вернулся, держа в руке зелень.
– Вот, как заказывали, господин!
– Молодец. Держи!
– подкинул кругляш вверх.
– А может вам ещё чем-нибудь помочь, милсдарь Мольх?
– сын бондаря явно расстроился, что такой щедрый господин, хоть и со своими тараканами в голове, больше не нуждается в его услугах.
– Жди меня в той же корчме, парень. Может, и понадобишься, - ответил сыскарь и направился в замок Гинеуса.
***
Ровид с Гинеусом молча пили вино, в углу сидел Кадрош, наигрывая на лютне грустную мелодию. Она вгоняла в такую тоску и меланхолию, что король, грустно усмехнувшись, отметил, что, возможно, Мольх был не так уж и неправ. "Шучу, шучу, - сказал про себя, - хороший парень этот Кадрош". Лишь Блоднек мерил шагами комнату, держась на безопасном расстоянии от короля, и беспрерывно нашептывал что-то себе под нос.
– Извините, король, что вопрос не к месту, но как вам моя песня?
– отложив лютню, спросил Кадрош.
– Весьма подходяще, - уткнувшись в кубок, буркнул Ровид.
– И всё-таки,
– Видишь ли!
– резко начал король, потом, подумал и сбавил тон: - Пиццикато на нижних басах немного запаздывает. А так ничего.
За дверями раздался топот, гул, приглушённая ругань и бряцанье железа. Обе половинки резко распахнулись, в комнату вихрем влетел Мольх, оставив за собой ошарашенные лица стражников. Захлопнул двери, быстро зашагал к столу. При появлении сыскаря вскочили все присутствующие. Тот плюхнулся на лавку, взял кувшин с вином и, не утруждая себя куда-нибудь налить его, отпил прямо из него.
– Обрадуешь, Панкурт?
– с надеждой прохрипел Ровид.
– Как сказать, как сказать. Будем есть кабана по частям, как говорят в Киосе. Во-первых, превращение принцессы в... х-м-м-м... земноводное, ликантропией являться не может, оборотни обращаются лишь в тех животных, которые близки к собакам, - сыскарь многозначительно поднял указательный палец.
– И что нам это даёт?
– досадливо протянул Блоднек, - пока не расколдуется - не буду жениться. Я человек с тонкой душевной организацией и богатым внутренним миром.
Ровид посмотрел на княжича с яростью:
– Ты хоть на лошади ездить умеешь, жених хренов?
Гинеус закатил глаза, предчувствуя неладное.
– Во-вторых, - продолжил сыскарь, - Способ расколдовать принцессу имеется, хотя он и несколько необычен.
– Не томи, Панкурт, рассказывай что нужно делать, - Ровид не находил себе места.
– Э-э-э, видите ли, Ваше величество, принцессу должен поцеловать человек, который её любит.
– Жабу, - брезгливо поморщился Блоднек, - поцеловать жабу?
– Я тебя сейчас заставлю поцеловать свою...
– Успокойся Ровид, - глядя на побелевшего от злости короля, произнес Гинеус, - он поцелует жабу.
– Конечно, поцелует! Куда он денется-то?
– рыкнул король.
– В таком случае предлагаю отправиться в покои к принцессе, - предложил Мольх, - не тащить же её в нынешнем виде через весь замок.
В комнате Тестверы всё оставалось без изменений. Жаба также жалобно продолжала квакать. Видимо, ей хотелось есть.
– Потерпи доченька, - едва сдерживая проступившие слезы, выдавил Ровид, - Скоро всё закончится, как дурной сон.
Мольх аккуратно притворил за всеми дверь. Блоднек нерешительно, маленькими шажочками, с откровенной брезгливой миной начал приближаться к жабе. Та квакнула, чуть наклонила голову и скакнула в его сторону.
– Ну же! Целуй! Видишь, она тебя признала!
– А можно через платок?
– едва сдерживая отвращение, пролепетал княжич.
– Какие высокие отношения, - еле слышно пробормотал под нос Мольх.
Ровид потеребил меч, затем достал из-за голенища бандитского вида кинжал.